А как по-другому, если с тобой красивая, молодая девушка?

Прохожу в гостиную нашего нового дома. Тишина, мебели пока мало, вокруг коробки с не распакованными еще вещами. Кот спит на подоконнике, не реагируя на мое присутствие.

Слышу голоса на кухне, прохожу туда, но нахожу рядом с Артемом не Марию, а няню, которую мы вызываем на случай, если обоим некогда. Они рисуют за кухонным столом.

Заглядываю в телефон на случай, если пропустил от Маши звонок или сообщение. Но ничего нет. Она не предупреждала меня, что куда-то собирается.

Странно.

У нас никогда не было секретов. Маша обычно всегда предупреждает о своих делах, как и я ее.

— Добрый день, — привлекаю к себе внимание.

— Добрый, — улыбается женщина. — Ничего, что мы за кухонным столом? У вас пока мало мебели.

— Ничего.

— Пап, смотри, — Артем демонстрирует мне свой рисунок. Там природа, речка, какие-то животные.

— Это собаки? — интересуюсь я, рассматривая детский рисунок.

— Это кони, — с возмущением заявляет Артем. Говорит он уже прекрасно. Как обычный ребенок его возраста. И за это тоже спасибо Марии. Она наш общий психолог и ангел-хранитель. Не устану ее благодарить.

— Точно, кони, — усмехаюсь. — Я неправильно посмотрел, — оправдываюсь. — А где Мария?

— Она в больнице, — спокойно отвечает Артем, продолжая рисовать.

— В смысле в больнице? — не понимаю.

Со здоровьем, насколько знаю, у нее было все в порядке. Я еще ни хрена не понимаю, но уже окатывает паникой. Меня всегда треггерит всё, что связано со здоровьем моих близких. Я вышел из затяжной депрессии, но психическая травма и фобия по этому поводу остались. Наверное, навсегда. И я пытаюсь с этим жить.

— В какой больнице? — спрашиваю и одновременно набираю Машу, поднося телефон к уху.

— Артем неправильно объяснил, — сообщает мне няня. — Мария в женской клинике, плановый осмотр, наверное, — пожимает она плечами.

Если осмотр плановый, какого хрена мне об этом не сообщили?

Да, я утрирую, да, женщина имеет право на личные дела и посещение клиник. Но мне надо об этом сообщать, иначе меня накрывает ненормальным волнением.

Гудки, гудки, гудки, Маша не отвечает. И мне всё это не нравится.

— Ясно, — треплю сына по волосам, выхожу из кухни, набирая Машу еще и еще.

Тишина.

Курю на крыльце дома, уже, наверное, пятую сигарету, пытаясь дышать ровно.

Ничего страшного не произошло, я определенно загоняюсь. Но по заднице эта лиса выхватит. Нервы – мои, а задница пострадает ее. Такие вот у меня загоны, и ей придется с ними мириться. Это не тотальный контроль. Это моя психологическая травма. Я слишком западаю и врастаю в женщин. Они становятся значимой частью меня, и все их проблемы тоже глубоко мои.

Не могу стоять на месте, пробиваю через парней Машину локацию. Правда, возле женской клиники.