Глава 17

Демид

Я откидываюсь на спинку дивана, пытаясь отдышаться. Едва нахожу силы, чтобы сдёрнуть презерватив и подтянуть штаны. Физиологически мужской оргазм всегда одинаков и причины его понятны, но бывает просто хорошо и приятно, а бывает вот как сейчас. Когда будто всё тело включилось в процесс, не только член. Когда удовольствие прострелило несколькими волнами, будто пронеслось электрическими импульсами по всем нервным веткам, затронуло и мозг, и позвоночник, не говоря уже об ощущениях внизу живота.

Первые мгновения слышно лишь надсадное дыхание. Моё и её. Потом она начинает тихо копошиться.

Опускает ноги на пол, вся сжимается, всё ещё сидя на краешке дивана, подтягивает на место лифчик и платье.

Маркиза растеряна, это видно по мутному взгляду. Волосы растрепались, разметались светло-золотистым покрывалось по плечам и спине. Губы припухли. Чувствую, как дёргается уставший боец в ещё не застёгнутых штанах, когда она их облизывает и прикусывает нижнюю. Не жеманно и напоказ, а так естественно и вкусно.

Красивая такая, трогательная. Но я помню, кто она. Не знаю, что произошло с ней за эти десять лет, но Злата никогда не была слабой.

Она была нежной и ранимой в душе, но для внешних обстоятельств всегда находила ресурсы для борьбы.

Не знаю, что произошло в тот день между нею и родителями. Я тоже был слишком горячим и очень быстро принимал решения. Хотя над некоторыми стоило подумать дольше.

Тогда я любил ее и был готов ради нее на все. Сейчас она — жена криминального авторитета, того, чью жизнь я должен разрушить, чтобы он не рушил жизни других. И единственное, что я должен испытывать к ней — презрение. Должен, но не могу. Потому что хочу её для себя.

Трудно сопротивляться этому желанию.

Безумие."

"Злата выворачивает руку, чтобы застегнуть платье, но я перехватываю её и отвожу в сторону. Тяну за бегунок вверх сам, всего пару сантиметров. Потому что не могу отказаться от желания снова прикоснуться к её коже. Веду всей ладонью по позвоночнику от поясницы до лопаток, замирая на тонкой шее. Злата в эти секунды будто не дышит.

— Что значит ты никогда не…?

Она сжимается ещё сильнее, опускает глаза в пол, продолжая кусать губу. Но отвечает хоть и хрипловато, но довольно твёрдо.

— А то и значит.

Я фригидная.

Довольно неуместно в данной ситуации, но у меня вырывается смешок, который приходится перевести в покашливание. Серьёзно, мать твою? Фригидная? Это каким тормозом надо быть, чтобы не увидеть, какая она вкусная и горячая? Какая отзывчивая и податливая? Я же не идиот, отличил бы, если бы имитировала. Да и зачем ей, тем более я знаю отношение Златы ко лжи. Оно, судя по всему, не изменилось.

Смотреть, когда она кончает под тобой — одно удовольствие. Чистый кайф. Так красиво и естественно, ни капли фальши.