В Управлении ему пошли навстречу и предложили хорошее место, потому что мой Бахурин не только хороший исполнитель, но и великолепный планировщик.

Последние месяцы беременности были сложными. Гестационный сахарный диабет, анемия, а в последние недели меня настигло опасное осложнение — преэклампсия. Врачи приняли решение о кесаревом сечении на тридцать восьмой неделе. Но, слава Богу, всё прошло нормально. Дочь наша родилась абсолютно здоровой, да и я восстановилась довольно быстро.

Когда носила Артёма, всё было куда проще. Я чувствовала лёгкость до самых последних дней, и родила его сама буквально через шесть часов после первых схваток.

Правда тут мы сполна познали это: «Это колики. Терпите. А тем более, у вас мальчик».

Но всё пережито, сейчас сыну уже почти три, и мы радуемся нашим прекрасным детям.

С родителями общаемся мало. И с моими, и с Демида. Общению с внуками не препятствуем, но семейные посиделки у нас не в традиции. После той перестрелки у озера в моём городке они, конечно, здорово испугались. Примчался отец Демида, его отцовское сердце сильно тряхнуло за сына, хотя тот не впервые принимал участие в опасных операциях. Кажется, у них даже состоялся вполне себе мирный диалог с Сергеем, хоть пасынка старший Бахурин никогда не любил.

Мои мама и папа, когда обо всём узнали, тоже испугались. Потом был неудобный разговор о том, как им жаль, что десять лет назад они не рассмотрели в Бахурине подходящего мне человека. Демид отнёсся к этому спокойно, я с раздражением, но в конце концов мы все пришли к миру.

Я спускаюсь на первый этаж дома, Вика уже сидит у отца на руках в своём пышном розовом платье, а Артём у няни. Он остаётся сегодня с ней.

— А вот и мама, — Демид чуть подбрасывает дочь, и та приветливо мне машет ручкой.

Она у нас настоящая принцесса. Кудрявая голубоглазая блондинка с манерами. Любит бантики, рюшечки и кукол. Нежная и добрая девочка.

Так я думала. А потом Вика пошла в первый класс, и тут мы наслушались от учительницы, что она держит в страхе большую часть одноклассников. Может сделать обидное замечание с ангельским лицом, может выстроить общение так, что с тем ребенком потом весь класс дружить не хочет.

Пришлось вести долгие разъяснительные беседы, приводя в пример себя. Стервозность ничего хорошего не даёт. По крайней мере, если её слишком много.

— Мама, а на свадьбе поют песни? — спрашивает Вика, когда мы садимся в машину.

— Конечно, и танцуют тоже, — улыбаюсь дочке.

— А на вашей свадьбе тоже танцевали?

— Ещё как!

Мы с Бахуриным переглядываемся, вспоминая нашу свадьбу. Её-то по сути и не было. Через две недели после перестрелки мы вернулись вдвоём в наш городок, тихо пошли в местный ЗАГС и зарегистрировали брак.