Вырабатываем абсолютно гармоничную схему взаимоотношений внутри нашей пятерки. Получается сделать так, что не страдает ни наше личное, ни наша дружба.

Первый раз ругаемся, когда Кир пытается заставить меня уволиться. Вторая и третья ссоры, впрочем, происходят по тому же поводу. Не знаю, как объяснить ему, что эта работа мне необходима.

А вчера нам дали график на декабрь, и оказалось, что Андрей поставил меня в смены 31 декабря и 1 января. Учитывая, что я дополнительный стафф, призванный увеличить продажи, это вроде бы логично. Но Разгильдеев так не считает.

– И постоянно твердит, что мне тут вообще не место, – возмущенно заключаю я, пересказывая Нику наш последний спор.

Он задумчиво пересчитывает коробочки туши и нехотя отзывается:

– Лилу, не глупи.

– В смысле?

– В смысле, ты умная девочка, – тут Никита поворачивается ко мне и облокачивается на выдвинутый ящик. – Ну и что, ты правда думаешь, что Андрей на тебя не… мечтает?

Я хмурюсь:

– Ник.

– Лан, ну дурочку не строй. Отбрось кокетство и признай – Андрей на тебя слюной исходит. Здесь всем это известно. Так вот, это в принципе некрасиво. А в глазах твоего парня – вообще катастрофа.

– А-а, – тяну я, внезапно понимая.

– Дошло?

– Дошло. Я не думала, что Кирилл знает, – бормочу потерянно.

– Боюсь, я в этом несколько поучаствовал. Но так надо было.

– В смысле?

– Неважно. Девять уже, гоним.

Я только киваю и зашвыриваю блокнот в накопитель. Ну я и дура. Так старалась следить за всем вокруг, что упустила очевидное. Теперь понимаю, почему пацаны так торопили меня на выход, когда Ник был в отпуске. Заглядывали в зал, а я раздражалась, что они нарушают мои границы. Какие, на хрен, границы. Моя жизнь – это эталон отсутствия границ.

Мы выходим из магазина, и я невольно любуюсь своей адской четверкой, пока Ник здоровается с ними за руку. Все такие разные, и все потрясающие. Мне очень повезло. Разгильдеев смотрит угрюмо, но все равно берет меня за руку. Мы же поспорили прямо перед моей сменой. Люблю в нем то, что, как бы он ни был зол, все равно не оставляет меня. Дает понять, что это временная размолвка. Я очень многое в нем люблю. И вообще… неважно.

Чуть притормаживаю его, как мы делаем обычно, когда хотим остаться наедине при остальных.

Говорю:

– Кир, слушай. Извини, хорошо?

Заглядываю в его зеленые глаза. Поддеваю пальцем козырек бейсболки, чтобы лучше их видеть.

Он кивает, и я продолжаю:

– Я понимаю, почему ты злишься. И почему хочешь, чтобы я уволилась. Но я не могу, понимаешь? Правда не могу. Пока я в школе, это самое выгодное место, которое только можно представить.

Мы медленно выдвигаемся вслед за ребятами, и Разгильдеев смотрит себе под ноги, но я вижу, что он внимательно меня слушает. Тогда я выдаю ему то, чего раньше не говорила:

– Я коплю деньги на квартиру.