Она же своей фирменной походкой от бедра движется в центр комнаты:

– Правила все знают? Отвечаем честно, действия выполняем беспрекословно. А чтобы было интереснее, тот, кто откажется, покидает тусовку. Без исключений. Очередность не строгая, сыграем по принципу «бутылочки», но оппонента выбираем сами.

– Оппонента? – бормочу Кириллу в плечо. – Откуда она такие слова знает?

Он прыскает от смеха и зажимает рот рукой.

Кристина удостаивает меня странным взглядом. Готовит какую-то подлость, к гадалке не ходи. Но пока меня все это только смешит. Неужели и правда собралась задеть меня с помощью дурацкой игры?

– Я начну, – воркует Дунаева и указывает пальчиком на Разгильдеева, – правда или действие?

– Действие, – лениво тянет он.

Она выглядит расстроенной, как будто ожидала чего-то другого. Поджимает губы:

– Хорошо. Проколи ухо.

– Что? – вырывается у Белого. – Что за бред?

Кристина самодовольно разводит руками:

– Правила игры, Димочка.

– Хренимочка, – бормочет Белый, отпивает из своего стакана и косится на Кира.

Тот сохраняет полное равнодушие.

Кристина торопит:

– Ну что, согласен?

– Базара ноль, – отвечает Разгильдеев и поворачивается ко мне: – Ты умеешь?

Он спрашивает, как всегда, бесстрастно, но мне кажется, что с надеждой. А я говорю:

– Ну, вообще-то да.

Дунаева замирает с непонятно откуда взявшейся иглой в руках.

Я же без паузы продолжаю:

– Эта игла не годится. Мне нужна толще. Еще ластик, ватные диски, ручка, перекись или что-то подобное. В идеале еще одноразовые перчатки.

Пока я деловито перечисляю, Кристина смотрит на меня почти с ненавистью. Хотела поиграть? Сейчас сыграем. Усмехаюсь и подмигиваю ей.

Бус приносит все необходимое, и народ вокруг притихает. Странно, что они так реагируют, мы же тут все – детки в клетке. Неужели испугались крови?

Кир садится на подлокотник дивана, я подхожу, останавливаясь между его разведенных коленей. Руками он касается моих бедер и подталкивает ближе:

– Не стесняйся, Разноглазка, – говорит тихо, – я не кусаюсь.

Сердце, как всегда, пропускает удар. Смотрю ему в глаза и подвисаю на секунду. Давно мы не были так близко. Хотела бы я продлить это ощущение, но вся комната забита подростками, которые следят за каждым моим движением.

Обрабатываю руки и все необходимое. Отмечаю ручкой место будущего пирсинга. Говорю:

– Пацаны, проверьте.

Вся тройка с готовностью изучает ухо Разгильдеева, одобряют. Я надеваю перчатки, подкладываю под мочку ластик, беру иглу и быстрым резким движением делаю прокол. Кир даже в лице не меняется. Удерживает идеальный покер-фейс.

Я вынимаю из своего уха маленькое колечко, тоже дезинфицирую, вдеваю ему и щелкаю застежкой.

– Готово, – выдыхаю едва слышно.