И в отличие от других, он вполне прямо показывает свои эмоции. Но как-то все же сдержанно. Или скованно. Мне иногда даже кажется, что они о чем-то договорились на мой счет. Я не имею в виду какую-то гадость. Просто как-то очертили границы наших отношений внутри компании. Логично. Они же давно дружат. Какой-то пацанский кодекс, или как там это называется у них.

Успеваю перехватить взгляд Кирилла, который он посылает другу. Малой кривится и едва заметно пожимает плечами. Вот. Мне же это не кажется? Но что меня действительно волнует – если есть какой-то договор, то ему следуют все четверо. И Кирилл тоже? Шумно выдыхаю, стараясь вместе с воздухом прогнать ненужные мысли:

– Так с кем вы играете?

Парни почему-то переглядываются. Бус говорит, будто бы получив от остальных одобрение:

– Ребята с района. Но из нашей школы тоже будут. Макар обычно играет.

– Да вы не переживайте. Я не такая хрупкая, как вы думаете. Не съест же он меня.

Я криво улыбаюсь и снова ныряю вглубь себя. Чужая забота приятна. Но от нее как будто становишься слабее.

– Макар очень злопамятный, – говорит Кир.

А я стекленею взглядом и отрешенно отвечаю:

– Я тоже. – А потом зачем-то медленно повторяю: – Я тоже.

Глава 17

Мы приходим на площадку, и я немного робею, поэтому, как обычно, начинаю вести себя нарочито равнодушно и вызывающе. Там куча парней в баскетбольной форме, из большой колонки звучит музыка. Смешно, но это Скриптонит. Мы с адской четверкой переглядываемся.

– А что это за классная площадка? Вы за нее платите? – почему-то шепотом спрашиваю у Белого.

– Не, еще мы за площадки не платили. Она принадлежит соседнему жилому комплексу.

– Этим мажорам?

– Да, но ты потише, они вообще-то тоже с нами играют. Ребята нормальные. Ну, бабла у них больше, чем у нас. А что теперь сделаешь?

– Действительно, – бормочу я, оглядывая прорезиненное покрытие с яркой разметкой и двухуровневые лавочки для болельщиков.

Ребята скидывают вещи и идут здороваться со знакомыми, а я сажусь на верхний ярус с самого края. А потом сползаю вниз и опускаюсь прямо на землю среди сумок пацанов. Так гораздо спокойнее. А то чувствую себя как на витрине. Подтягиваю к себе колени. Среди большого количества людей всегда ощущаю себя еще более неуверенно, чем обычно. Ухожу в глухую оборону.

Когда ребята возвращаются, чтобы переодеться, я уже погружена в себя. Лицо каменное, вид поникший. Взгляд все время направлен на Кира, а у меня почему-то нет сил его отвести. Смотрю, как он стягивает через голову толстовку, футболка задирается, и кожа на холоде покрывается мурашками. Я перестаю дышать. Только смотрю до рези в глазах. Вызывайте скорую, у нас асфиксия, пациент разучился пользоваться легкими.

– Мальвина, подай бандану.