Волосы завить нечем, поэтому я собираю их в два пучка, а у лица плету две тонкие косички. Смотрю на себя в зеркало. Хорошо. Кажется, я готова. Ко всему. Проверяю телефон, который положила на раковину – там ничего. Никто меня не ищет. Состояние освобождения от чего-либо. Десять букв. Облегчение.

Когда выхожу, Малой хмыкает:

– Смотрите, кто вернулся.

– Ты имеешь в виду – из ванной?

– Я имею в виду вообще. Мы идем? Химичка мне не даст трояк исправить, если снова опоздаю.

– Тох, ты станешь классным иллюстратором, – я чмокаю его в лоб, – и тебе эта химия будет до одного места. Но да, мы идем.

– Мальвина, подожди секунду, – кричит с кухни Белый. – Подойдешь?

Я захожу, и мы все зачем-то рассаживаемся за столом. Дима берет с подоконника конверт и кладет его передо мной.

– Что это? – спрашиваю тупо.

– Твои деньги, – отвечает Кир. – Не все, конечно.

– Откуда?

– Твой отец отдал.

Я молчу. Указательным пальцем приподнимаю край конверта и смотрю на купюры:

– Отдал?

Бус ухмыляется:

– Мы просто очень хорошо его попросили.

– Понятно.

Я прикусываю изнутри щеку. Ожидаемо, конечно. Но я бы предпочла, чтобы они этого не делали.

– Ты ведь сама говорила, что не будешь жить у Нины Владимировны бесплатно, – хмурится Разгильдеев, – что хочешь платить за комнату. Вот, теперь можешь.

Я заставляю себя улыбнуться. Встряхиваю головой. Еще раз прикусываю щеку.

– Спасибо. Да, спасибо, мальчишки. Бус, можно оставить у тебя? Не хочу нести в школу."

"– Мальвина, какие вопросы. Но не удивляйся, если ко мне ворвутся воры, украдут деньги, а взамен оставят новую приставку.

Тим кривляется, и мы с благодарностью смеемся. Напряжение испаряется, как будто его и не было.

Я встаю, собираю учебники и вещи на сегодня в рюкзак, а остальное мы складываем в спортивную сумку Буса и тоже несем с собой. Сегодня возвращаются его родители. А я теперь вроде как бездомный кочевник.

Когда заходим в школу, Кир перехватывает эту сумку и куда-то исчезает. Догоняет нас уже у кабинета. Говорит мне:

– К Робертовне зайди после уроков, хорошо?

– Ты у нее вещи оставил?

– Да. Но она никому не скажет.

Я киваю. Это я и так знаю. Хранительница школьных сплетен всегда на стороне детей, даже если это противоречит здравому смыслу. Эдакий Хагрид в женском обличье.

В класс мы заходим одновременно со звонком. Мне не нужно закрываться масками, теперь я и так чувствую внутреннюю силу и уверенность. Смотрю, как Тим швыряет Дунаевой на парту телефон. Она же в нашу сторону и взгляда не поднимает. Быстро убирает смартфон в сумку и склоняется над тетрадкой. Что примечательно, подружка Женя сидит теперь на другом месте, переместилась на последнюю парту. Отлично, хватило мозгов все-таки.