На койке, привинченной к стенке каюты, лежал мой неразобранный чемодан, в шкафу слоями копилась пыль, и только из угла на меня настороженно глядел паук. Нет ни инструкции, ни фамильяра.

– Вот ведь… вредитель пушистый! – притопнула ногой и ломанулась на палубу. Матросы расступались при виде меня, как от разъярённой фурии. Хотя, я очень мила. Ну я так думаю, когда по утрам на себя в зеркало смотрюсь. И никто во вне не может заподозрить ведьму, по крайней мере, не сразу. Внешне сильно отличаюсь от типичных представительниц, а вот характер не подкачал. Ведьма как есть. Истинная.

А вот, когда люди узнают, кто перед ними, расступаются. Слава у нас такая. Пугающая. Ходят слухи, что мы заклинания шепчем направо и налево. Враки это всё, мы же не фокусники. У нас дар наделять ингредиенты волшебными свойствами: например, сделать пирожок, который ненадолго превратит человека в лягушку, можем, а так чтобы щёлкнуть пальцами и раз… не можем.

Я так вообще ничего не могу. Точнее, могу всё, но не так как надо. Мои пирожки лучше не есть…

Ветер трепал раздутые паруса, море бурлило и шумело, но наш корабль уверенно шёл к Драконьему острову, разрезая носом закрученные барашками волны. Только вот несносной белки поблизости не наблюдалось.

Пробежала по скрипящим доскам палубы и остановилась у мачты. Запрокинула голову и, сердито выдохнув, упёрла руки в бока.

– Как же так, Люциус? – поинтересовалась осуждающе."

"… фамильяр доедал инструкцию. То ли счёл, что она мне не очень нужна, то ли действительно очень вкусная.

– Держите белку при себе, мисс, и каюту не покидайте, – раздался рядом прокуренный, хриплый голос, заставив вздрогнуть и обернуться. Капитан хмуро смотрел вдаль. – Приближается шторм, – добавил и направился в рубку, заложив за спину руки, испещрённые шрамами.

– Ви-и-и… – выдал мой психованный питомец и спланировал прямо мне на голову, вцепившись лапками в волосы. Остатки инструкции подхватил ветер, закрутил и куда-то унёс.

– Что за безобразное поведение? – подняв взгляд, попыталась отцепить фамильяра, но он видно сильно испугался известия о предстоящем шторме и свое «надёжное укрытие» покидать не хотел.

Ужинала я с белкой на голове…

Путешествие продолжалось три дня. Матросы уже привыкли видеть меня либо носящуюся по палубе в поисках Лютика, либо с ним на голове, где он занял выжидательную позицию и отступать не хотел. Привыкли даже к тому, что он воровал у них еду, случалось и такое.

Я краснела, извинялась и снова краснела. Пришлось помогать драить палубу после шторма, а так как все мои вещи раскидало по каюте, которую ко всему прочему ещё и затопило, на пристань я сходила крайне помятой и растрёпанной.

Зато матросы счастливо улыбались и махали мне на прощание. Так рады были, наконец, избавиться от нас.