Скажу лишь, что работенка была не из легких, ничего триумфального. И он долго не верил, бедный, и долго боялся: сделать первый шаг – боялся… Но: их бин фон айзен, и перед рассветом, когда он все-таки мне поверил и я, совершенно измученная, наконец, овладела ситуацией… неплохое словцо для эротической сцены, а?

Просто перед глазами у меня все время маячил купол аэростата, восстающего в рассветной тьме. Тоже ведь нелегкая работка: вот пошел горячий воздух в отверстое горло шара, вот прокатываются по нему волны упругой дрожи, и он наполняется, крепнет и уже рвется в полет, и важно вовремя отпустить и дать ему плыть, поднимаясь все выше, выше… Тело мое вспомнило, как это: фал управления в правой руке пилота, левая – на огневом клапане горелки. Та же, в сущности, нехитрая матчасть. И дальше уже все было легче и все ошеломительней – для него. А мне очень странно… Мне чудилось, что Санёк, посматривая на нас, довольно посмеивается: вот, надо же, как ты пригодилась и как все сошлось…

И он помогал мне – Санёк, без него я бы не справилась.

И ветер усилился, и высота была приличная, и полетели мы с ним, полетели… Ничего, полетели с богом… Полетели – втроем…

Потом он сотрясался от слез, выкашливал спазмы в горле, каждую минуту вскакивал и бежал на кухню пить, и громко пил там воду прямо из крана, и возвращался, и будил меня, обнимал, прижимался ко мне всем благодарным уже мужским телом, которое я, как Пигмалион, создала буквально полчаса назад. И боже ж ты мой, как я хотела спать! «Иди, поешь… – бормотала я, засыпая. – Там… поищи в холодильнике…» Мечтала хоть на минуту провалиться в милосердную пустоту, хоть минуту не быть – после моего настоящего свидания с Саньком. А он все говорил, говорил без остановки, как декламировал: взахлеб, громко и торжественно. Я засыпала… просыпалась… он все продолжал обсуждать будущее: теперь, когда я настоящий мужчина и мы всегда с тобой будем вместе – до смерти, до самой смерти, Галин, май дарлинг…

* * *В общем, трудные, хлопотные это были дни. Не хочу нагружать тебя всеми печальными и обстоятельными деталями кремации и похорон, тебе для работы это просто не нужно (а если вдруг понадобится хоронить какого-нибудь литературного покойника в местных декорациях, я отдельно опишу тебе все стадии погребальной культуры империи Великой Предусмотрительности – тут есть чем восхищаться и есть от чего торопеть)."

"Лучше расскажу, как заставила Джонатана поехать к нему в Бруклин-Хайтс, вытащить на свет божий его лохматый парик, лифчик с накладными сиськами, все эти чертовы потаскушьи мазилки и наглядно выбросить в мусорный бак.