– Что?

– Ваших предпочтений так много, что вы не можете выбрать?

– А-а, нет, – усмехнувшись, покачала головой. – У меня нет каких-то определенных пожеланий.

– Что же, значит, будем выяснять их опытным путем, – кивнул Рус и просто сказал: – Я – в душ. Присоединишься?

Дыхание сбилось. Вот оно, то, ради чего все и затевалось! Но почему так испуганно стучит мое сердце?

– Чуть позже, – улыбнулась мужчине, стараясь унять нахлынувшее волнение.

Ну же, Машка, не трусь! Это ведь то, чего ты хотела!

– Отлично, – спокойно кивнул Руслан и прошел в ванную.

Я кинулась к зеркалу. Блестящие глаза и покрасневшие щеки моего двойника мелькнули в отражении. Бли-и-ин. Сразу видно, что волнуюсь.

Невольно позавидовала невозмутимости Руслана. Вот уж кто ни капли не переживает!

Так, Маруся, мы ничем не хуже! Нам тоже совсем безразлично, что… К черту! Хватит мандражировать! Если уж собралась забыть прошлое – так вперед!

Я скинула платье, стянула белье и решительно распахнула дверь ванной.

Какое зрелище!

Руслан стоял в кабинке, спиной ко мне, и струи воды стекали по его загорелой коже. Мокрые волосы потемнели, освобожденное от одежды тело бугрилось мышцами. Вот это фактура!

Я почувствовала, как внизу живота появилось тянущее ощущение. Теплое и болезненное одновременно.

Не оставляя себе времени на раздумья, отодвинула стеклянную перегородку и шагнула к повернувшемуся ко мне мужчине. Уверенные руки перехватили, прошлись по груди, по-хозяйски огладили ее и сжали соски.

– Не думай ни о чем, – шепнул Рус. – Доверься мне.

Ага, легко сказать! Все же, как бы я ни храбрилась, такая раскованность не входила в список моих достижений. Так, стоп! Машенька, ты же собиралась избавиться от своих старых привычек? Так начинай! Избавляйся! Клин клином, или как оно там…

Я улыбнулась – обольстительно, как мне казалось! – и придвинулась ближе к своему партнеру. Тот все понял по моим глазам. Пальцы мужчины потянулись к эпилированной области между бедер и легко раздвинули складки. Миг – и он безошибочно нашел чувствительную точку.

Дернулась, пытаясь сдержать непроизвольный стон.

– Рус! – прорвалось сквозь сжатые губы.

– Тш-ш. Тихо, детка.

Руслан чуть усилил нажим пальцев и накрыл мои губы своими.

Я никогда не любила целоваться. Что хорошего может быть в том, что чужой язык лезет тебе в рот, а влажные губы елозят по твоим? Фу, гадость! Мокро, мерзко и неприятно! Помню, с Федей мне приходилось ломать себя, делая вид, что без ума от его поцелуев. А сейчас… Я потерялась от сногсшибательных ощущений. Разве такое бывает?! Разве можно так чувствовать постороннего человека?

Твердые губы Руслана покоряли, подчиняли, властвовали. Они выпивали мое дыхание, забирали мою жизнь, уничтожали малейшее неповиновение.