– Руслан Александрович, что дальше? Продолжать наблюдение?

– Продолжай, Сергей. Только пусть парни подальше от нее держатся.

– Обижаете, босс. Мы же все понимаем.

– Ну вот и понимайте. Молча. Все, свободен. Игорю скажи, пусть зайдет.

Следующие полчаса были заняты делами. Разговор с Гариком, разбор бумаг. Вечером предстояло встретиться с членами клана, нужно было хорошо подготовиться. Мы выходили на новый уровень, и малейшая ошибка могла стоить жизней многих.

Я просматривал документы, делал пометки, прикидывал варианты. Но из головы так и не шла проклятая блондинка.

Ох, Мари… Трудно тебе придется, когда мы встретимся. Неустойка-то выросла. И платить тебе придется с процентами. Долго и о-очень убедительно.

При мысли об оплате… и ее способах… пах мгновенно затвердел. Да чтоб тебя! Как подросток озабоченный. Околдовала меня эта девчонка, что ли? При одном только воспоминании, все внутри в узел скручивается.

И ведь когда ее впервые увидел, ни за что бы не подумал, что девка – огонь. Сидела себе скромница, глазищами огромными хлопала. Видно же было, что чистенькая, неопытная. Из-под напускной бравады скромница и отличница проглядывала.

Сам не знаю, что меня тогда зацепило. Может, вот это несоответствие и сработало.

А когда попробовал ее…

Тоскливый вой зверя прервал счастливые воспоминания.

Да уймись, ты! Мне только твоих страданий не хватало!

Волк обиженно затаился. Паразит. Сколько времени молчал, не лез в мою жизнь, а теперь, гляди, разошелся! Воет и воет.

Мари, в чем твой секрет? И как надолго хватит моего интереса?

Разумеется, я понимал, что девочка всего лишь затронула основной инстинкт. Чем больше сопротивляется добыча, тем забавнее с ней играть.

Если бы она сразу сдалась и попыталась меня окрутить, я бы и трех дней не выдержал. Проверено. А вот ее строптивость… Да, она сумела заинтересовать. И волку понравилась. Знать бы только, как надолго? Не хотелось бы разочаровываться слишком быстро.

Не буду торопиться. Пусть пройдет какое-то время. Пусть беглянка потешится иллюзиями. Уйти от Берцева… Смешная. Только я решаю, кого и когда отпустить.

– Руслан Александрович, что ж вы на ногах? Вам лежать надо, голубчик. С аконитом не шутят!

А-а, Олег Иванович пожаловал.

Сейчас начнет нудеть.

– Я в порядке, док.

– Это вам только кажется, Руслан Александрович, – укоризненно посмотрел на меня старик.

Никто не знал точный возраст Раевского. Когда я только родился, он уже был стар. Судя по обмолвкам врача, он помнил еще первую мировую, и революцию, и коллективизацию. Не многим из нас удается дожить до столь преклонных лет. Все же, специфика оборотнической жизни не располагает к мирной старости."

"– Все-то, вы, голубчик, торопитесь, – ласково произнес врач.