А потом пожар тут был, и весь терем сгорел начисто. Хорошо хоть, не погиб никто. После того случая Влас из камня ее отстроил – так оно надежнее будет.

Я слушала, но вполуха. Жаркое солнце припекало макушку сквозь капюшон уже порядком надоевшего мне кигуруми. С непривычки от свежего воздуха, напоенного ароматами разнообразных трав, кружилась голова.

– А что, у вас-то в мире все эдак ходят, как страхолюды какие? – спросила старушка, на протяжении всего пути с интересом косящаяся в мою сторону. – Обычай, что ль, такой? Или это саван предсмертный? Тебя, может, Горынычу на съеденье отдать хотели, а ты к нам в королевство от него сиганула? Вообще-то для савана расцветка уж больно аляповатая, но, с другой стороны, когда тело человечье разлагаться-то начинает, ему все эти краски присущи. Так, что, может, оно и правильно это.

Такие темы у меня вызывали оторопь, поэтому я принялась просвещать Ядвигу на предмет современной моды своего мира. И о том, что кигуруми – это еще не самое страшное, что может быть в жизни. Старушка охала и припомнила какого-то семихвостого, который непременно заберет тех, кто носит леопардовые лосины, бельевые топы и короткие шорты, невзирая на их пол, расу и вероисповедание.

Я было взялась рассказывать Ядвиге про силикон, филлеры и инъекции гиалуроновой кислоты, но не успела. За очередным поворотом извилистой тропинки показалось кое-что очень интересное.

Это был большой коротко подстриженный газон, на котором были в определенном порядке расставлены разные фигурки, собранные из маленьких деревянных цилиндриков. Те, что находились поближе, были попроще – цилиндрик на цилиндрике и всякое такое. Но чем дальше, тем фигуры становились причудливей и сложнее, и состояли уже не из двух-трех, а из двадцати-тридцати элементов.

В самом начале газона можно было увидеть большую группа людей. Скорее даже две группы, и они разительно отличались друг от друга.

В первой все были разноцветные и русско-народные. Лысый мужчина в косоворотке и зеленом комбинезоне, расшитом узорами. Румяный пухлощекий парень, тоже в косоворотке и синих портках. И миловидная девушка в простом красном сарафане с рыжими волосами оттенка бешеной морковки, заплетенными в две косы. Выглядела она достаточно экзотично: на шее висела репа, в ушах болтались сережки с подвешенными к ним зубчиками чеснока, а на голову была водружена широкополая соломенная шляпа с прикрепленной к ней огромной пчелой.

Надеюсь, это был лишь муляж, а не чучело. Ибо, если у них, в этом мире водятся пчелы таких размеров, то я, пожалуй, пойду…

Вторая группа отличалась от первой, как небо и земля.