Почему вы испытываете такое пламенное желание оказаться в этих стенах?

– Чтобы найти… – я чуть было не ляпнула «монеточку», но вовремя осеклась. – Здесь неисчерпаемый источник великих знаний.

– Это невозможно, – покачала головой ректоресса. – У вас нет крыльев, а, стало быть, вы не можете…"

"– Стать академисткой в этой милой академии? – терять уже было, в принципе, нечего, потому меня понесло. – Но это нечестно! Что вообще за дискриминация? Есть крылья, нет крыльев! Какая разница? Несправедливо! Вы должны дать шанс каждому, кто хочет у вас учиться, независимо от расы и уровня магического потенциала! А если вы этого не сделаете, то… то… То гнев Дриадрьей Праматери, заступницы всех обиженных дриад, падет на вас с высоты небес!

Вообще-то я собиралась от души пожелать, чтобы вся их Академия Крылатых целиком провалилась в великое пекло к шиликунам, где они бы растащили ее по кирпичикам, но смогла от этого удержаться.

Все-таки, выдержка у меня ого-го!

Наверное, поэтому я одна смогла удержаться от общего восклицания, когда полотнище с гербом этой крылатой академии вдруг сморщилось, покосилось, а затем рухнуло на преподавательский стол, исполинским пологом накрыв стол со всей приемной комиссией.

Надо сказать, отреагировали преподы быстро – буквально в следующую секунду герб надулся парусом, а затем гигантской змеей сполз к подножью кафедры. Теплый воздух взметнул мои локоны, и в следующее мгновение я узрела магистра Аэлмара, который стоял с вытянутой рукой, управляя гербом. В отличие от него, другие преподы только очухивались, недоуменно оглядываясь по сторонам.

Реакции проректора можно было только позавидовать.

Впрочем, ничего удивительного – дракон…

– Ваших рук дело, фэссарина Сенфрид? – нахмурилась ректоресса. – Это уже переходит все границы…

– Нет, не моих! Я еще, между прочим, не договорила, надо оно мне больно? Так вот, за такую несправедливость Дриадрья Праматерь накажет это место бесплодородием. У вас… – я обличительно ткнула пальцем в кустик толстянки, притулившийся на подоконнике, – У вас тут вся зелень повянет без ее благодати.

Зла я этому бедному кустику точно не желала.

Однако от моих слов по видавшему виды горшку, который был приютом для несчастного растения, пошла трещина. Большой черепок отвалился, земля из горшка высыпалась на подоконник, и растение завалилось набок.

– Да что происходит-то? – с раздражением воскликнул белобрысый профессор-природник Карис. – Что с ней не так?

Однако был остановлен фэссой-ректорессой, которая одним жестом велела ему замолчать.

– И вообще… – я понимала, что покушаюсь на святое, но остановиться было выше моих сил.