– Па-азвольте! – натужно покраснел Туни, и красный цвет его лица ярко контрастировал с зеленым цветом костюма. – Па-азвольте, дражайший, но это моя навеста! По закону, мы подписали соглашение с ее отцом. Вы не имеете права…

– Я имею право, – ледяная радужка глаз Аэлмара сверкнула яростным огнем. – Только я и имею на нее право.

Он перевел страшный, гипнотический взгляд на манекены, и в ту же секунду они вспыхнули. Парадный мундир лепрекона и мое свадебное платье на глазах почернели и скукожились, превратившись в некрасивые головешки, тлеющие в ярком пламени магического огня.

Туни чуть не плакал.

– Но как же? Я же заплатил за ее отца… – бормотал он. – Так нечестно! Неправильно! Не по-людски!

– Ты забудешь ее существовании, – продолжил Аэлмар. – Ее и ее семьи. Я аннулирую соглашение о помолвке, которое подписал ее отец.

– Как аннулируете? Разве так можно?

– Мне можно все, – небрежно бросил проректор.

– Я… я потратил на них так много денег, господин дракон, – захныкал Туни. – Целое состояние! Как же я теперь? Я так мечтал стать благородным фэссом…

Из его глаз катились настоящие слезы, которые карла размазывал рукавом своего зеленого камзола.

– Только в легендах красавицы выходят замуж за крокодилов, – презрительно продолжил Джерласс. – Знай свое место, отребье."

"Он взмахнул рукой и Туни отлетел к стене. Лепрекон даже не пытался встать, скорчившись у стены, зареванный и жалкий. Было ясно, что он совершенно раздавлен и мне можно больше не называть его своим женихом…

Затем я почувствовала, как меня подняли, и перекинули через плечо, словно тюк.

Я не помнила, как он меня вынес из дома Туни – похоже, лишившая меня движения и голоса магия леприкона плохо сказалась на моем сознании. Да и недосуг разглядывать окружающую обстановку, когда тебя несут вниз головой.

Но то, как огромный, невыразимо прекрасный и опасный дракон воспарил в небеса, зажав меня в своих когтях, я запомнила хорошо. И хотя он держал меня бережно, даже нежно, я все равно чувствовала себя плохо.

Я ощущала себя его добычей. И впервые поняла, что мне не уйти от этого мужчины, каким бы не был исход нашего глупого пари.

Абсолютно не стесняясь косых взглядов, он принес меня не в свой кабинет, а в свой покой, и положил прямо на укрытую черным шелковым покрывалом кровать.

Я запомнила взгляд фэсса Игоряха Иссаволя, а потом дверь захлопнулась, отрезая меня от него, и от всего остального мира.

Я осталась в мире дракона, как будто никакого другого не существовало.

– Решила уйти, не попрощавшись, дриада? – поинтересовался Аэлмар.

Он стоял прямо надо мной, прямой и отстраненно-хладнокровный в своем черном строгом кителе.

Но я знала, насколько хрупким было это хладнокровие – словно едва схваченная льдом поверхность бурлящей реки.