— К чему всё это?

— Ты был прав, — вместо прямого ответа сказал Лазарев. — Я прекрасно знал, что Настя приехала не одна. Мне доложили о том, с кем она вернулась домой, ещё до того, как вы поднялись в её квартиру.

— И это не отменяет моего вопроса, — напомнил я ему. — К чему всё это?

— К тому, что первым моим желанием было вызвать охрану и приказать ей вышвырнуть тебя на улицу, — жестко ответил он. — Но, как видишь, этот свой порыв я переборол.

— Да, я что-то такое я заметил, — не без иронии сказал я, показав ему бокал. — Но ответа всё ещё не получил.

— Видишь ли, Александр, — продолжил Павел, закинув одну ногу на другую и покачивая в руке бокал. — Немного остыв и поразмыслив, я пришёл к выводу, что изначально действовал неправильно в отношении тебя. Можешь относиться к этому как угодно, но я привык решать вопросы с позиции силы…

— Да что Вы говорите? — Я даже глаза округлил до размера небольших блюдец. — Не может этого быть.

— И тем не менее это так, — равнодушно отреагировал он. — Меня мало волнуют чужие проблемы. Для меня нет ничего важнее моей семьи. И я сделаю всё для того, чтобы она продолжала находиться в безопасности. Финансовой. Физической. Социальной. Любой. В конечном итоге все мои поступки подчинены тому, чтобы род Лазаревых оставался сильным и влиятельным. Остальное, как ты сам можешь догадаться, меня мало волнует.

— О да. Я заметил."

"— Молодец, что заметил. Как я уже сказал, в отношении тебя я допустил определенного рода ошибки, которых, если подумать, избежать было бы легко. К сожалению, того, что сделано, не воротишь. Мне уже пришлось заплатить за свои действия. Полная смена персонала, если ты не знаешь, крайне дорогое удовольствие. Найти людей с нужной квалификацией очень непросто.

— Сами виноваты, — пожал я плечами.

— Сам виноват, — не стал он спорить. — В том числе и в недавнем случае. Не скажу, что сумма, которую вы со Скворцовым стребовали с меня, хоть как-то повлияет на моё финансовое благополучие, но…

— Но пострадала ваша гордость, не так ли? — С улыбкой продолжил я за него, и Павел кивнул.

— Что-то вроде того. А такие удары я ощущаю весьма болезненно.

— Ну, кто слишком высоко задирает голову, тот часто спотыкается о камни.

— А если смотреть только лишь себе под ноги, то можно вообще никуда не дойти, — парировал он. — И, давай будем честны, споткнуться об тебя оказалось куда болезненнее, чем я предполагал изначально. Я бы даже сказал, что ты делаешь честь своему отцу по количеству создаваемых тобой проблем.

— Ну, при всём уважении, я обойдусь без таких сравнений.

Вот сказал, а сам вспомнил наш разговор с Меньшиковым.

— Понимаю, — между тем сказал Павел. — Что, в каком-то роде, возвращает нас к нашему разговору.