Во главе, как полагается, идёт Акела.

— Ну и ну… — присвистываю, подходя ближе. — А куда это мы, если не секрет?

Камила прячет смех за ладонью, хитро щурится:

— Акела сам знает. Вам остаётся только наслаждаться дорогой."

"Пожимаю плечами. Если честно, я бы лучше дома остался переночевать. После сегодняшних прогулок — и в Сибирь, и на Ту Сторону — мне бы плед, чай и стены родной спальни. Но ладно. Пара километров — не повод для капризов.

Помогаю Насте устроиться в санях, накидываю на ее колени лежащий здесь плед, киваю Акеле. Волкомедведи, переступая лапами, шумно фыркают, слышен звон упряжки, воздух дрожит от их тяжёлого дыхания.

— Ну что, поехали, мохнатые, — бросаю.

Стая трогается с места, и мы уходим в ночь. Сзади остаются огни усадьбы и машущие платками жены. Впереди только лес.

Среди деревьев появляется дом. С виду — обычный шалаш, будто поставленный на скорую руку охотниками. Но подходим ближе — свежие, ещё пахнущие смолой брёвна, аккуратно сложенный сруб, плотная дверь, ни единой щели. Всё новое, надёжное.

Оставив сани, отворяем ключом замок и заходим внутрь. Тепло сразу обволакивает. В углу тихо пылает магический камин, по столу ждут вино, бокалы и десерт. А в центре комнаты — огромная постель с ворохом подушек и пледов. Видно сразу — девочки постарались на славу.

Настя, едва переступив порог, оглядывается и восторженно выдыхает:

— Как же здесь замечательно! Это просто сказка…

Я медленно обвожу взглядом помещение, оцениваю уют, тепло, ну и, конечно, размеры кровати. Ухмыльнувшись, соглашаюсь:

— Да, девочки молодцы.

Наливаем вино, чокаемся. Первый глоток — сладкий, терпкий, с лёгкой горчинкой. Настя смеётся, касается губами моей щеки:

— Похоже, мне пора переодеться. Девочки говорили, что тут кое-что подготовили.

— Конечно, — киваю, провожая её взглядом, пока она исчезает за дверью в боковую комнату.

Оставаясь один, сбрасываю взгляд на Ломтика, устроившегося у камина клубком.

— Ну, вперёд, малыш. Покажешь, как там наши «друзья»-семибояре.

Ломтик растворяется в собственной тени, и через пару мгновений я уже вижу глазами щенка тёмное помещение и два знакомых бородатых лиц. Хлестаков и Шереметьев сгрудились над картой, оба недовольные и растерянные.

Хлестаков нервно постукивает пальцами по столу:

— Гигант-гуль просто ушёл. Взял и ушёл обратно в Аномалию. Черти что творится.