— Ты, наверное, ещё не до конца восстановился, так что дам тебе фору. Или, может, тебе подкинуть еще коктейль?

— Нет, — Феанор оглядывает мою эбонитовую чешую, но затем вдруг качает головой. — Сегодня я не буду драться. Ты сдержал слово. Ты спас моих сородичей.

Я хмыкаю.

— Верно. — Делаю шаг вперёд, сокращая расстояние, следя за каждым его движением. — И теперь мы можем разобраться, как ты и хотел. Твои соратники спасены. Это же единственное, что тебя останавливало?

— Правда, ты спас моих подданных…

— Неа, я спас своих подданных, а ты их считаешь своими. Так что давай разберёмся — кого же я спас?"

"Феанор медлит. Он, конечно, впечатлен моим обликом, но не боится. Воителя так просто не испугаешь, он та еще пороховая бочка и привык смотреть в лицо смерти. И всё же в его взгляде борются ярость и что-то новое — сомнение. Интересно, что это с ним?

Он вдохнул глубоко, задержал воздух в лёгких, затем выдохнул.

— Я хотел бы разобраться, менталист. Да только я был бы последней свиньёй, если бы напал на тебя сейчас, когда ты сдержал своё слово. Потом разберёмся. Не после твоей помощи.

Он разворачивается, собираясь уйти, но я загораживаю ему дорогу, покачивая рогатой головой.

— Знаешь, в целом, я не против отложить разбирательство… — замечаю лениво. — Но сначала ты меня выслушаешь.

Феанор поднимает голову, в его взгляде скользит тревожная настороженность.

Но каналы не напрягает — значит, и правда не собирается драться. А ведь я могу напасть и закончить наш конфликт одним ударом. Конечно, делать так не в моих правилах, но сам факт налицо.

— Давай, менталист.

— Астрального вируса в твоей башке больше нет. Как и у других альвах. Ты больше не подчиняешься моей телепатии. Я не могу остановить тебя одной ментальной волной, как раньше, — нависаю над ним. — Но не обольщайся. Голову открутить тебе я всё ещё могу, конечно, но теперь только руками. При этом ты дикарь, Феанор. Ты чтишь только свои клятвы. И я не позволю тебе находиться рядом с моими родными и близкими, если сейчас ты не поклянёшься, что никогда не причинишь им вред.

Феанор молчит, внимательно изучая меня. Его взгляд скользит по эбонитовой морде, когтям, задерживается на рогах и чешуйчатой броне, ставшей частью меня.

Он глубоко вздыхает.

— Иначе что? — голос у него низкий, глухой.

Я ухмыляюсь, почти лениво.

— Иначе мы сейчас устроим наш последний махач. Ты против меня. Как ты и порывался уже несколько раз.

Феанор задумывается. Его взгляд темнеет, он морщит лоб. А затем, медленно, но решительно качает головой.

— Клянусь своей честью не причинять вреда твоим родным и близким, менталист Данила Филинов-Вещий. — Он выпрямляется, встряхивает плечами, словно сбрасывая груз сражений. — И если наши разногласия дойдут до поединка, он будет честным. Один на один.