Считайте, что желточешуйчатый — мой золотой кабриолет.

— Вы что-то говорили, господа? — оборачиваюсь к отряду наконец.

— Назовите себя и цель прибытия в лагерь бояр Шереметьевы, Хлестаковых, Трубецких, Лыковых, — бойцы напрягаются. Всё же Грандмастер и багровый зверь — не те противники, с которыми они готовы тягаться. Просто потому что это затея без шансов.

Я улыбаюсь:

— Граф Вещий-Филинов с супругой. Прибыл к Семибоярщине для разговора.

Отряд мгновенно связывается по рации с кем-то из начальства. Короткий обмен фразами, приглушённый треск помех. Очевидно, кто-то там не в восторге от моего появления, но выбора у них нет — откажут в аудиенции, и я вполне могу попросить Золотого дыхнуть на палатки.

— Хорошо, но вы пройдёте один.

Качаю головой, улыбка никуда не исчезает:

— Я возьму с собой жену. К тому же ей не помешает согреться горячим чайком после полёта — наверху холодно.

Гвардейцы переглядываются, но спорить не решаются. Окружают нас плотным строем, будто мы тут ради диверсии, и ведут в лагерь. По пути я успеваю изучить обстановку: палатки, бочки с душнилой, позиции с миномётами, маги и стрелки, рассредоточенные по лагерю.

Кстати, я уже догадываюсь, кто будет ждать на встрече.

Главный шатёр, тяжёлые парусиновые пологи, запах горячего чая, масла и чего-то смутно неприятного. За столом сидят четверо бояр великой и знаменитой Семибоярщины."

"Самый крайний слева — Шереметьев. От него даже слегка попахивает — видимо, давний визит моих уисосиков не прошёл бесследно, хоть я их к нему в последнее время и не отправлял.

Следующий — Хлестаков. Худющий, как ветка, но всё ещё живучий. Похоже, действие зелья Лакомки всё ещё тянется, хоть его и пытаются подкармливать через питание-уколы.

В центре уселся Трубецкой. Впервые вижу этого боярина. Толстый и лысый дядька.

И последний — Лыков. Ещё одно новое лицо.

Конечно, здесь должен были бы быть еще и Воробьёв, Годунов и Мстиславский. Но Воробьев выбыл из игры, когда подставился в Москве и отдал мне всё своё вооружение. А Годунов остался сторожить Аномалию снаружи. Где же Мстиславский? Да фиг его знает.

Я оглядываю молчащих бояр:

— Мы присядем, Ваши Сиятельства? Чайком не угостите?

— Угостим, Данила Степанович, — неожиданно весело откликается Трубецкой. — Конечно, присаживайтесь с супругой. Чай у нас листовой, отменный.

Я отодвигаю стул для Насти, сажусь сам и принимаю походную кружку из рук гвардейца.

М-м, чай и правда неплох.

До листового шедевра Лакомки, конечно, далеко, но, надо признать, вполне достойно.

Трубецкой изучает меня с насмешливым прищуром, затем качает головой, на губах мелькает ухмылка:

— Зачем явились, граф? Хотите отобрать наш трофей?

Я удивленно переспрашиваю:

— Трофей? А он у вас есть? Что-то я не видел тушу гигантского гуля.