Я услышала, как щелкнул замок за спиной, и, пропуская глухие удары сердца, окинула взволнованным взглядом холодные стены помещения. Здесь был всего один стол и два стула, прибитых к полу, установленных друг напротив друга. А еще большое прямоугольное окно, зарешеченное с обеих сторон.

Я предположила, что это место могло быть чем-то вроде комнаты дознаний.

Секунды били по нервам, пока я, продолжая стоять спиной к двери, ожидала, что в любой момент сюда должны привести Абеля. Не знаю, сколько раз я досчитала до десяти, прежде чем дверь на другом конце комнаты наконец ожила…

Крепкий мужчина в песочной униформе полицейского уверенным и неспешным шагом отошел от двери и замер напротив меня. Он смотрел в упор своим цепким сухим взглядом, пока в моих легких с каждым ударом сердца сбивалось дыхание. В какой-то момент мужчина сделал короткий кивок, и практически через секунду в комнате возникла высокая фигура человека в оранжевой тюремной униформе, которого ввел еще один полицейский.

Стук сердца в груди раскатился вибрацией по моему телу, которое охватила нервная дрожь.

Руки Абеля были скованы наручниками сзади, он смотрел прямо перед собой, даже не пытаясь проявить интерес к тому, кто устроил эту встречу. Казался каким-то отстраненным и совершенно равнодушным к происходящему. Или подавленным и смирившимся…

Не задерживая время, Абеля освободили, но, прежде чем оставить нас наедине, офицер, который зашел первым, что-то предостерегающим тоном рыкнул ему напоследок. Муж никак не отреагировал. Холодно глядя перед собой, он лишь сжал губы в тонкую линию и, не двигаясь с места, дождался, пока дверь за его спиной закроется.

Не знаю почему, но я не могла выдавить ни звука. Просто стояла, слушая, как шумит кровь в ушах от волнения. Мне было тяжело смотреть на него, словно в один миг я ощутила всю тяжесть его внутреннего состояния. А когда Абель наконец обратил взгляд в мою сторону, я сглотнула, приметив свежую, почерневшую гематому в области его виска.

В голове без спроса выстроились болезненные догадки того, каким образом проходят у него допросы. Пришлось даже на секунду прикрыть глаза, чтобы отогнать эти наплывающие образы, которые разрывали мое сердце на части.

Абель тем временем впился в меня взглядом и нахмурился. Практически в эту же секунду на его осунувшемся лице отразилось не просто удивление, а растерянность. Эмоция, которую я практически никогда не видела у своего мужа!

– Элия?.. – услышала я напряженный голос.

Справляясь с тяжелым мешком в горле, я грустно улыбнулась и, пропуская всхлип, произнесла:

– Прости, мой байкер… Прости, что меня так долго не было!"

"Глаза наполнились жгучими слезами, а в груди все стянулось от нахлынувших эмоций.