* * *Эти пронзительные карие глаза буквально впились в мое сознание своими до электрической дрожи знакомыми чертами и преследовали меня всю дорогу до дома. И еще несколько последующих дней, за которые я окончательно решила, что мне это просто привиделось.

За эти дни я сделала первое УЗИ, которое показало, что беременность проходит согласно сроку – семь недель. Однако, несмотря на хорошие показатели, врач поставил меня на особый контроль. А все потому, что по моему имени уже сделали запрос в Стоктон, чтобы получить историю болезни и все данные, которые понадобятся при ведении беременности.

Я не знаю, возможно, здесь сыграла роль моя врачебная карьера, ведь насколько я знала, такие запросы обычно делают в установленном порядке, и на это требуется время. Но мелькнувшая настороженность сразу отошла на второй план, когда врач указал мне на некоторые факты из полученных данных, чтобы пояснить причины своего решения.

Пребывая в немом ступоре, я узнала о том, что, оказывается, уже больше года состояла на учете в центре планирования детей. Что длительное время я не могла забеременеть и что проходила полное обследование. А как раз перед аварией окончила шестимесячный курс лечения. Оставалось только сдать контрольные анализы.

От этой новости внутри меня все не раз перевернулось. Сначала я боролась с неуправляемым приступом гнева на Абеля, который даже не заикнулся об этом! Потом я справлялась с ноющим чувством вины, ведь все это заставило меня переоценить и взглянуть с другой стороны на то, что происходило между нами. Заставило понять его мотивы…

Жаль, это не принесло облегчения, а, напротив, оставило непроходящий осадок на душе.

Судьба не переставала меня испытывать. Я проходила одно потрясение за другим и уже заранее начинала бояться того, что принесет мне новый день.

Неделя подошла к концу, и, уже не находя оправданий для своей тревоги, я принялась настойчиво дозваниваться на все номера, с которых звонил мне Абель. Звонки Вик, несмотря на сообщения, которыми я заваливала ее автоответчик, по-прежнему оставались без ответа. И когда я уже решила плюнуть на все и мчаться в Стоктон, мне неожиданно позвонила Бренда…

Этот разговор было трудно назвать типичным. Она как никогда искренне поинтересовалась о моих делах, умело делая вид, что не замечает, как напряжённо я разговариваю с ней. На мой вопрос о том, что происходит и почему я не могу ни до кого дозвониться, Бренда ответила без единой запинки: все хорошо, и мне не о чем волноваться. А потом она так же непринужденно закончила разговор, ссылаясь на неожиданно возникшие дела.

Естественно, этот звонок не только не успокоил меня, а напротив, еще больше укрепил мои подозрения по поводу случившейся беды, информацию о которой от меня усиленно скрывают.