— Просто удачное стечение обстоятельств и…

— Александр, прошу тебя, — остановил меня ректор, подняв ладонь. — Если бы я захотел, чтобы мне в уши налили воды, то я бы всё ещё был обычным преподавателем и принимал бы у студентов курсовые. Уж поверь, жажды после них я не чувствовал ещё долго.

В ответ на это я лишь усмехнулся.

— Так к чему вы ведёте, Аркадий Ростиславович? — спросил я, откинувшись в кресле.

— Я веду к тому, что мне очень интересно понять, как молодой человек, который никогда и никоим образом не соприкасался с миром юриспруденции, неожиданно для всех так успешно и быстро влился чуть ли не в сливки этого общества.

— Ну, я бы не стал называть работу стажёром в отделе «pro bono» прям-таки сливками, — фыркнул я. — Максимум молоко. И то пастеризованное.

— Смешно, — без какого-либо намёка на улыбку проговорил ректор. — Александр, я посмотрел твои выступления в суде. И имел крайне долгий и обстоятельный разговор с Вячеславом. Те знания, опыт в ведении своих дел и навыки, которые я у тебя вижу, совсем не соответствуют тому, чего стоило бы от тебя ожидать. Даже более того…

— Аркадий Ростиславович, давайте всё спишем на то, что я очень люблю читать, а единственная книжка, которая у меня появилась в восемь лет, были основы права для чайников, хорошо? — попросил я его.

На самом деле, конечно, не в восемь. В двенадцать. Я её самолично украл в книжном. Не для чайников, а нормальный учебник, между прочим. Но в остальном даже не соврал. Читал я действительно много.

— Хорошо, — после недолгого молчания произнёс он. — Допустим, я соглашусь с этим. Но, к сожалению, нашей проблемы это не решает. Ты всё ещё не можешь быть допущен на экзамен квалификационной комиссии без диплома о высшем образовании.

Особенно если некоторые из участников комиссии считают, что подобное, позволь они ему случится, опорочит их гордое звание как преподавателей и юристов. Не в их правилах, знаешь ли, эти самые правила нарушать. Особенно если это не в их интересах. Допустить тебя на экзамен, по меньшей мере, будет выглядеть как неуважение и, в каком-то роде, даже оскорбление по отношению к ним.

— С их точки зрения, — добавил я и ректор кивнул.

— Да с их точки зрения.

Любопытно.

Вот он вроде говорит, но его эмоции. В них чувствуется неприязнь и раздражение. Только направлены они не на меня. Явно на кого-то другого. А ещё я прямо-таки слышал недосказанное «но» в его словах.

— Если только, — продолжил я за него и сделал приглашающий жест.

— Если только у тебя не будет в рукаве некоторого патронажа со стороны высокопоставленного сотрудника университета, — продолжил Аркадий Ростиславович. — Например, его ректора.

— О как, — протянул я, внимательно глядя на сидящего за столом мужчину.