Представляешь его реакцию, если братья начнут делить тебя? Ты ведь уже почти стала им сестрой. Пусть только по документам, Милли, но для общества недопустимо, чтобы брат и сестра имели отношения. Ты должна это понимать.

Я понимаю и мне нечего ответить. Мама права. Я лишь на секунду размечталась, что Тае не нужен Стэф, а я, возможно… только возможно нравлюсь ему и… Нет. Это все глупости. Нужно держаться как можно дальше от близнецов.

Мама подошла ближе, приподняла мое лицо за подбородок и строго сказала:

– Я очень надеюсь, что ты меня услышала. И главное, правильно поняла, детка, – она поцеловала меня в лоб и направилась в свою комнату за чистым халатом, чтобы принять душ перед сном.

А я? А что я? Вечно влипающая в истории Милли, вот и все. Даже слез нет. А чего плакать? Мама права. С этими мыслями я сделала себе кружку чая. Затем тоже сходила в душ и устроилась на своей кровати в последний раз перед переездом.

Кажется, только закрыла глаза, как перед ними словно наяву встали другие: карие, с прищуром. Сильные мужские руки притянули к твердому телу с чуть терпким запахом. Кристиан, поняла я. От него пахнет немного резкой туалетной водой.

Внешне собранный, строгий, но сейчас такой горячий. Мужчина молча убирает с лица мои волосы, касается пальцем губ, чуть оттопыривая нижнюю. Улыбается так загадочно. Его лицо становится ближе. Я завороженно смотрю на него и не могу пошевелиться.

Что-то меняется. Я ощущаю на своем теле еще одни руки. Со спины еще одно тело прижимает меня к себе. Вновь угадываю по запаху. Стэфан. Поняла, как буду теперь их различать.

Более смелые, не такие сдержанные как у брата, движения ладонями вверх до самой груди и обратно к бедрам.

Движение. Он вжимает мою попку в свой возбужденный пах, а Кристиан врывается в рот языком. Это мой первый взрослый поцелуй. Так непривычно. Странно. Я совершенно не понимаю, что мне делать и почему-то не спешу останавливать мужчин, нагло завладевших моим телом и разумом. Крис ловит мой язык, играет с ним. Чувственно обхватывает губы. Ладони Стэфана вновь на моей груди. Чувствую, как горят щеки, ведь я без белья, и он все чувствует."

"Горячее дыхание одного из близнецов опаляет кожу на шее, даря следом влажные поцелуи. Губы второго спускаются ниже, через маечку ловят торчащий сосок, вырывая из меня неприличный стон.

Хочу зажать рот ладонью. Как же стыдно. И как хорошо. Это нужно остановить. Нам нельзя. Но не могу сказать ни слова. Братья действуют синхронно, не давая опомниться, словно дополняя друг друга, как одно целое.

Вот уже маечка слетела на пол. Когда они успели ее снять? Не только! Я стою полностью без одежды в своей спальне, зажатая между двумя голодными до секса мужчинами. Руки Стэфана спускаются неприлично низко, накрывая самое сокровенное.