Когда я добралась до столика, компания с удовольствием заливала в себя алкоголь - первую порцию уже выпили и уже заказывали другую. Я опустилась на диван, схватила стакан просекко и опустошила его одним глотком. Тем временем, не отрывая его от рта, я дала официанту четкий знак, что мне нужно еще.

Мартин посмотрел на меня изумленно.

- Алкашка! И ты говоришь, что это у меня проблемы с алкоголем.

- Как-то мне очень захотелось пить, - ответила я, слегка захмелев от слишком быстро выпитого ликера.

- Я думаю, что в туалете творится какое-то колдовство, так как визит туда так на тебя повлиял, мой слабак!

На эти слова я нервно огляделась в поисках итальянца, который заставил мои колени дрожать, как в первый раз, когда я вела мотоцикл после получения водительских прав категории А. Было бы легко найти его среди белого, потому что он был одет, как я, совершенно не вписываясь в окружающую среду. Черные свободные льняные брюки, черная рубашка, из-под которой торчали деревянные четки, и мокасины без шнурков того же цвета. Хотя я видела его всего на секунду, я точно запомнила этот вид.

- Лаура! - вернул меня в реальность голос Михаила. - Не обращай внимания на всех этих людей, просто пей.

Я даже не заметила, что на столе появился еще один бокал игристого напитка. Я решила медленно потягивать розовую жидкость, несмотря на то, что мне хотелось влить ее в себя, как и предыдущий бокал, потому что дрожь в ногах все еще не прекращалась. Нам подали еду, на которую мы жадно набросились. Осьминог был идеальным; на гарнир были просто сладкие помидоры. Мартин наслаждался гигантским кальмаром, искусно нарезанным и разбросанным по тарелке в окружении чеснока и кинзы.

- Черт побери! - крикнул Мартин, срываясь с белого дивана. - Вы знаете, который час? Уже после двенадцати часов, и, следовательно, Лаура! - «Сто лет, сто лет...».

Остальные двое тоже поднялись с мест и начали весело, громко и очень в польском стиле петь мне песню на День рождения. Гости ресторана смотрели на них с любопытством, после чего, присоединившись к хору, стали петь по-итальянски. В ресторане раздались громкие аплодисменты, и я мне захотелось провалиться сквозь землю. Это была одна из самых ненавистных мне песен. Нет, наверное, никого, кто бы ее любил, вероятно, потому, что никто не знает, что делать, когда ее поют - петь вместе со всеми, хлопать в ладоши, улыбаться всем? Каждое решение - глупо, и каждый раз именинник выглядит, как полный идиот. С искусственной от алкоголя улыбкой я поднялась с дивана и помахала всем, сгибаясь пополам и поблагодарив за пожелания.

- Что, стоило делать это? - прорычала я с улыбкой Мартину. - Напоминать мне, что я старая, и в этом нет ничего хорошего.