- О, Боже! Хунь, не говори ерунды, - привычно отмахнулась я, - просто тебе не нравится Денис, но мы любим друг друга.

- Да, мне не нравится Денис, - безропотно согласилась она, - а ты знаешь, кем была моя прабабка. Предчувствия меня не обманывают!

- Ты перечитала литературы о ведьмах, мистике и прочей нечистой силе, а все неизвестное давным-давно объяснили ученые, без всякой магии.

- Подлетаем, - флайкар плавно спланировал на специально оборудованную под стоянку крышу Хунькиного дома, - так какие планы?

- Вечером с вами, - отозвалась я, вылезая из кабины флайкара, - завтра с родителями, а послезавтра хочу слетать к прапрабабушке.

Давно ее не видела, да и День рождения у нее скоро.

- Это же сколько бабушке Пелагее стукнет? - присвистнула подруга, заходя вслед за мной в скоростной лифт.

- Сто сорок восемь лет, - улыбнулась я.

- Огоооо! А на вид больше сорока и не дашь! - в который раз восхитилось подруга, - повезло тебе с генетикой, Верник!

- Тут не поспоришь. Только знаешь, странная у нас генетика. Вроде никаких отклонений врачи не находят, а живем долго, рождаются только девочки.

Началось все с бабушки Пелагеи. Хотя, сейчас любой человек может дожить до ста пятидесяти и даже больше, лишь бы галокредитов хватило.

- Не думаю, что Пелагея Джоновна тратит галокредиты на поддержание своей молодости, - Хунька откровенно веселилась, - не в ее характере.

- Да, - тут же согласилась я, - бабушка сейчас откапывает подводный город около побережья Японских островов. Говорят он еще времен Атлантиды. Ей по косметическим клиникам бегать некогда, никогда не сидит на месте.

- Ээээх... - вздохнула подруга, - а мои родственники к семидесяти годам уже выглядят древними развалинами, как тот город, который бабушка Пелагея откапывает.

- Не переживай, тентурийцы живут до трехсот лет, а в тебе победили их гены. Сама же говорила, - подколола я Хуньку, - так что и от твоего отца есть ощутимая польза. Он улучшил генофонд твоей семьи.

- А ведь ты права, - двери лифта бесшумно растворились, открывая проход на Хунькин этаж, - Ну, до вечера, подружка!

Она чмокнула меня в щеку и вышла, а я помахала ей рукой на прощанье."

"На крыльце дома, где мы с Дэном снимали небольшую квартирку, я увидела консьержа-андроида Степана Емельяновича.

Как всегда, на нем была одежда в старинном русском стиле. Красная вышитая косоворотка и черные шаровары, заправленные в высокие, до блеска начищенные, хромовые сапоги, замечательно смотрелись на ладной фигуре робота. Картуз консьерж держал в руках, подставив лицо светилу, видимо, подзаряжал свои солнечные батареи.

- Доброго денька вам, любезная Алевтина Сергеевна! - поприветствовал меня Степан Емельчныч, поклонившись в пояс.