Вместо рассказа о тысяче любовниц Хэл просто произносит: — Мои младшие сестренки большие непоседы. А волосы у них такие же шикарные, как у тебя.

Проводит рукой по только что заплетенной косе. Смотрит в глаза манящим, опьяняющим взглядом.

Расслабляюсь настолько, что прикрываю глаза. На минуту забываю, с кем и где нахожусь.

— Ты была бы прекрасна, если не вздорный нрав, — замечает Хэл. Но в его голосе нет и тени упрека. Скорее — констатация факта. — И все же найдется тот, кто покорит и приручит тебя.

— Уж не свою ли кандидатуру вы предлагаете, рейн Хэл? — вопрошаю довольно дерзко.

Раз уж меня охарактеризовали как непокорную и взбалмошную, стараюсь соответствовать. Открываю один глаз и улыбаюсь краешком губ.

— Я уже говорил, что не стремлюсь обзавестись женой, — напоминает Хэл. — Но вот забрать причитающееся собираюсь.

И тут его губы приникают к моим. Твердо, настойчиво, нетерпеливо. Поцелуй Хэла похож на темный шоколад, такой же сладкий, чувственный, с легкой горчинкой. Хэл не просит ответить — он требует, подчиняет своей воле.

Но почему-то именно в этот момент я чувствую себя всесильной.

Хэл словно сбросил маску равнодушия, изменил сдержанности — и в этом только моя заслуга. Пусть ради этого пришлось проплыть огромное расстояние, избежать встречи с драконами и щегольнуть нижним бельем. Оно того стоило.

Никогда в жизни меня так не целовали. Я буквально растворяюсь в новых, неизведанных ощущениях. Позволяю ему делать все, что заблагорассудится. Его поцелуй — это наслаждение в чистом виде. Он ласкает языком, нежно прикусывает мою нижнюю губу. Не сильно, очень ласково. У меня слабеют колени, а в животе порхают бабочки.

Вдруг Хэл отстраняется и непонимающе хлопает глазами. На долю секунды на его лице отображается удивление. Похоже, он от себя не ожидал такого порыва.

— Интересно, а главным жрецам позволено целовать участниц отбора до его начала? — задумываюсь вслух.

— Это был только приз, мой выигрыш! — объявляет Хэл. Вновь надевает маску надменности, скрывая за ней истинные чувства. — Я обещал получить поцелуй, если догоню тебя. И сделал это.

— А я обещала, что тресну тебя, если посмеешь! — парирую я.

Размахиваюсь и даю Хэлу пощечину. Пусть ручка Тамани маленькая и нежная. Шлепок раздается оглушительный.

Хэл неверяще потирает щеку. На его лице отображается… растерянность? Не гнев, не удивление, а именно растерянность. Как будто он откусил яблоко и внезапно почувствовал мятную горечь.

«Такого не бывает, верно? — хочу спросить я. — Добропорядочные сати не раздают пощечин. Максимум, на что способны, так это разреветься. Или потребовать сатисфакции, то есть компенсации морального вреда посредством женитьбы».

Мне ни того, ни другого не надо.