– О мужчине, у которого есть мои фото, – выдыхаю, пытаясь собраться. Сжимаю его рубашку в пальцы. – И том, кто сказал упрятать тебя за решётку.

– Ты вспомнила, как его зовут?

Качаю головой.

– Не совсем. Я знаю, кто он.

Хватка на теле становится крепче. И я так хочу, чтобы она была поддерживающей, но нет. Она напряжённая. Злая. Гневная.

Опасно говорить с ним об этом именно сейчас. Но что произойдёт потом?

– Имя, – это слово, как звон колокола, в звенящую тишину.

Но я не отступаю назад. Нужно сказать. Пересилить себя. Свой страх. Только за себя.

Вдыхаю побольше кислорода и пытаюсь отключить мозги.

Это не помогает. В мыслях сумбур, ураган. Тысяча слов, но ни одно из них не подходит. Хоть меня и просят сказать всего лишь имя.

Но всё же выговариваю то, что должна была сказать давно:

– Генри…

Глава 17"

"Я не отстраняюсь, продолжаю обнимать его. Хоть и чувствую напряжённое тело. Каждую мышцу, что сейчас играется на идеальном животе, руках. Они обхватывают талию, плечи, и я не могу пошевелиться.

Поэтому тихо шепчу, боясь услышать страшные слова.

Что я – выдумщица, и он мне не верит.

– Почему ты молчишь? – сердце бьётся где-то в горле.

Его молчание медленно добивает, заставляя додумать всё ужасное до конца самой.

Внезапно хватка становится слабее. Тёплые руки отстраняются и виснут вдоль тела.

Поднимаю взгляд вверх, но не успеваю посмотреть этому человеку в глаза. Он разворачивается и уходит.

Цепляюсь пальцами за ткань майки и жалобно скулю:

– Влад, – он никак не реагирует. Идёт дальше в гостиную, и это всё же лучше того, чем он сейчас побежал бы бить морду Генри. Потому что тогда бы он узнал, что я всё рассказала Вернеру, и точно бы слил все фото в сеть.

А так… Есть шанс попросить мужчину этого не делать.

Хоть он и не собирается сейчас этого совершать.

– Каролина, – внезапно он подаёт голос, и я уже готовлюсь к худшему. Он спокоен, но в то же время напряжён. А это хуже любой истерики. Лучше бы он рвал и метал. Орал, но я видела, что он испытывает хоть какие-то эмоции.

– Ты мне не веришь, да? – догадываюсь сама.

Понимаю. Тяжело слышать от девушки, что ты знаешь от силы три месяца, что твой брат – редкостный мудак.

Всё понимаю.

Но как же несправедливо!

– Я ничего не могу тебе сказать, – уверена, в его голове сейчас настоящий сумбур.

Как же я хочу сейчас знать его мысли…

Но не могу. И от этого мне настолько плохо, что хочется заплакать. Сесть на пол и разрыдаться, как маленькая девочка. Но вместо этого киваю, хоть он этого не видит. Иду на кухню, где наливаю стакан воды и выпиваю залпом, пытаясь успокоиться.

Почему-то уверена – Влад мне не поверил. Где я, а где его брат, с которым он рос всю свою жизнь.

Я для него всего лишь маленькое увлечение и всё.