— Он не раскладывается, — бросила я, уже зная, что Батурина это не остановит.

— Не страшно. Разувайся уже и грей мужчинам еду. Мы голодные.

Я не стала говорить, что надо было обедать в ресторане. Сварить какую-нибудь пасту на скорую руку мне не сложно. Намного сложнее прекратить дергаться в присутствии Артура. Я не стала говорить ему, что ночью буду вставать и, скорее всего, разбужу его. Вроятно, он и это посчитает ерундой.

Вообще, в настойчивом желании Артура остаться сегодня с нами был смысл. Но еще больше его было в моем собственном желании провести этот день вдвоем с сыном, делая вид, что наша жизнь все такая же — на двоих, тихая и спокойная.

Конечно, отрицать очевидное бессмысленно, но я долгое время занималась самообманом и продолжала пытаться ехать на этом поезде и сейчас.

А Артур безжалостно вытаскивал меня из зоны комфорта. Одно его присутствие уже ломало весь наш привычный быт и привычки. Но и плюсы были. Батурин отлично общался с Ваней. Все время болтал с ним, смешил, возился, даже потащился за мной, чтобы посмотреться, как я меняю памперс. Что он там хотел увидеть, не знаю. Но стоял, нависая над диваном и пристально следил."

"Пока я кормила Ваню, варились спагетти, а Артур бесцеремонно обследовал мой холодильник и приготовил соус из лука, томатов, детского мясного питания и сыра. Мне было сложно признаться, но пришлось сказать ему, что получилось вкусно. Я бы максимум засыпала спагетти тертым сыром. Совсем отвыкла от чего-то сложнее в еде.

Странный соус Артура оказался удачным. Ваня занимался игрушками в манеже, пока мы обедали. Артур расспрашивал меня о родителях, бабушке, школе, друзьях, и я не выдержала.

Это было слишком похоже на тот ужин с Маратом, когда я приняла его за принца.

— Слушай, какое тебе до меня дело, а? — вспылила я. — Ты сам все прекрасно знаешь. Твой Глыбин уж наверно накопал на меня целое досье. Давай не будем делать вид, что нам не плевать друг на друга. Хотя бы наедине.

— Я пытаюсь быть вежливым, Лиза, — проговорил Артур с укором.

— Не трудись. Это лишнее. Будь собой. Так всем будет проще.

— Как скажешь, — неожиданно легко согласился он, а потом встал и вымыл посуду.

Свою и мою. После этого Артур поставил чайник, заварил чай. Для нас обоих. На секунду мне даже стало стыдно за резкость, но потом я вспомнила, что он Батурин и все доброе, что исходит от него и его семьи — это лицемерие, либо с расчетом на будущую выгоду.

Нет, я не куплюсь больше на показушную доброту и лицемерную заботу. Пусть исполняет роль благодетеля, сколько угодно.

Странно признавать, что Артур меня почти не раздражал. При всем абсурде нашего знакомства и сближения. Было как-то приятно находиться дома не только с Ваней. Странное чувство. Наверно, я совсем одичала она и тянулась теперь даже к Батурину.