Тания облегченно выдыхает:

— Наконец-то сгинул!

Пока белка радуется и тихо торжествует, поднимаю две рыбины и рассматриваю их на свету. Серебристая чешуя местами на боках отливает радугой. Три больших полупрозрачных плавника, на спине и животе, большой хвост, верхняя лопасть крупнее нижней.

— Тания, тебе известна эта рыба?

— Конечно! Ничего в ней особенного нет, — бубнит ревнивица. — Беднота такую ест. Не мог что ли этот олух что-нибудь лучше обычной вараспелы притащить?

— Значит, съедобная вараспела… Отлично.

Теперь осталось понять, что с ней делать.

Прямо сейчас разводить очаг и готовить рыбу не хочется. В планах было позавтракать вчерашним рисом с черносливом и медом. Но в то же время как долго рыба останется пригодной для готовки? После прохладной ночи кухня остыла, до обеда должна потерпеть. И все-таки жалко, что холодильника здесь нет.

А вдруг еще какое-нибудь мясо себе поймаем?

Может, есть какая-нибудь магия вместо холодильника?

— Тания, где в замке обычно хранится свежее мясо?

— Я не знаю, где тут ледник, госпожа. Дайте подумать…

Белка застывает на месте, чуть подрагивая пушистым хвостиком и моргая черными глазками минуту, другую, затем добавляет: — Все, я подумала.

— И? — развожу руками и вопросительно приподнимаю бровь.

— Не знаю, — огорченно произносит. — Простите. Я не запомнила вчера замок в деталях. Теперь вот никак не соображу, какая часть замка самая холодная. В той части и хранится ледник где-нибудь на самом нижнем уровне.

— Что же… — вздыхаю. — Значит, нам надо осмотреть замок и понять, какая его часть самая холодная.

— Идемте!

Быстренько позавтракав, я вчерашним ужином, а Тания — орешками, выходим наружу. Во дворе уже потеплело. Все вокруг бело, как от снега. Когда пинаю ногой толстый слой белого пуха, он взлетает мелкими, ватными кусочками в воздух и медленно оседает.

Красиво.

И пахнет, как летом, напоминая милую сердцу дачу, где тоже росли тополя.

Выхожу в самый центр двора, осматриваюсь.

Сейчас утро. Солнце отбрасывает тень со стороны левой башни — так я обозначаю потрепанную временем и не только макушку здания. С противоположного конца замка тоже есть башня с черепичной крышей.

Но вряд ли ее когда-либо достигают солнечные лучи. К примеру, сейчас она закрыта от лучей главным корпусом, а вечером на пути солнечного света будут стоять огромные тополя, в полтора раза выше башни.

Если и устраивать где-то ледник, то в той части замка.

Уже хочу вернуться к входной двери, чтобы отправиться искать проход, как вдруг замечаю на нужной мне башне статую горгульи.

Пока ее рассматриваю, мне приходит в голову дельная мысль. Задумчиво поглаживаю гладкий, теплый кулон под ключицами. Какой же это камень? Яшма, кажется…

Тания упоминала, что горгульи любят драгоценные камни.