Изучать их повадки, пристрастия здесь почему-то считают ниже своего достоинства.

Взять, к примеру, ерпов.

Милейшие существа, если знать к ним подход.

— Даже в хозяине замка горгульи друга не видят?

— Ну… Наверно, в хозяине они видят часть замка.

— Вот бы они в нас увидели часть замка! — даю волю фантазии. — Тогда бы мы здесь развернулись. Сама посуди. Мы тут одни. Нам никто ничего не запрещает. Целое поле для деятельности. Завтра обойдем замок. Посмотрим, что можно выкинуть, а что оставить, чтобы соорудить себе уютное гнездышко. Уверена, мы наверняка найдем какую-нибудь комнату с нормальной кроватью!

Внезапно меня отпускает волнение.

Веки тяжелеют. Больше всего на свете охота их закрыть и забыться сном. В конце концов, почему бы и не вздремнуть? Хороший отдых — залог моей завтрашней адекватности.

Шепчу: «Доброй ночи, Тания!» — и переворачиваюсь на другой бок.

— Доброй? — возмущается она. — Вы лучше добавьте «Доброй последней ночи, Тания!» Так будет вернее…

Под ее уютный бубнеж мысли уплывают куда-то, будто влекомые плавным течением реки. Странно… Чувствую, как подо мной колышется пол.

Меня обдает морозом, от которого стынет кровь.

Растерянная, открываю глаза. Надо мной нависло лицо девушки, красивой, с черными, как смоль, волосами и пронзительными синими глазами. На бледном лице застыла тревога. От ее фигуры веет могильным холодом.

Удивляюсь. Такая красивая и такая холодная.

Может, ей погреться у очага?

Девушка склоняется надо мной и шепчет:

— Спаси его! Помоги! Заклинаю! Ты сможешь. Я знаю, я это чувствую.

— Вы вообще кто будете, уважаемая? — бормочу растерянно. — И за кого просите, я что-то не поняла.

— За Алана. А звать меня Нерия.

Она тяжело дышит — видно, что волнуется. Тянет ко мне руки в умоляющем жесте. В глазах стоит такая мольба, что мне становится ее жаль.

— Вы просите за моего мужа?

Красавица коротко кивает.

— Почему?

— Потому что я виновата в его судьбе.

— Это хорошо, — сонно бормочу, — что вы признаете свою вину. Но будет еще лучше, если вы сами поможете Алану. Без моего участия.

— Не могу, смертная! Если бы могла все сделать сама, то не стала бы с тобой даже разговаривать. Только ты можешь его спасти!

— Ладно, ладно. От чего спасать-то? Он вроде бы совсем не выглядел умирающим, когда мы виделись в последний раз.

— От проклятия.

— Что за проклятие? — рассудительно интересуюсь. — И кто его наложил?

— Я наложила, — девушка хмурится и скороговоркой тараторит: — О том, как избавиться от проклятья, ты прочтешь в пятой книге на третьей полке правого стеллажа. Повтори!

— Пятая книга на правой полке третьего стеллажа.

— Не так! — рычит она, сверля меня взглядом. — Пятая книга на третьей полке правого стеллажа. Повтори!

— Пятая книга на третьей полке правого стеллажа.