– И вообще, в твоём случае всё можно списать на самооборону! Они из тебя столько лет тянули магию …

– Тут спорный вопрос, – напомнила кошечка, – я не защищаю маркиза, он совершил преступление и должен понести наказание. Но, в тоже время, если бы не он, у принцессы пробудились бы крылья, и ещё неизвестно, чем бы всё закончилось. Кстати, хочу напомнить, что последний приступ Балтимер спровоцировал не с целью навредить, а закрывая принцессу от поисковых плетений Ангаарха.

Это откровение шокировало вдвойне. Я привыкла считать Брана энергетической пиявкой, присосавшейся к моей магии ради увеличения собственной Силы. Но во время допроса выяснилось, что он брал крохи для выживания, а резкий скачок его Дара был связан с ослаблением твари.

Получается, чем сильнее усыхала монструозная ипостась, тем могущественнее становилась огненная магия маркиза. Всё бы хорошо, но в последнее время они с чудовищем поменялись местами, и уже Балтимер начал терять Силу, упуская контроль над тварью. Поэтому он постоянно нервничал и начал совершать ошибку за ошибкой.

– Интересно, а как бы всё сложилось, если бы я тогда послушала Саифа и не стала провоцировать Терезу? – вздохнула, вспоминая подробности и сопоставляя их с рассказом Балтимеров.

Долгое время никак не могла собрать цельную картинку, в случившемся было слишком много белых пятен. Теперь же всё встало на свои места, но как относиться к этому пока не знала.

С одной стороны, Бран использовал достаточно жёсткие методы, а его последнее вмешательство едва не отправило меня на тот свет и бросило тень на мою истинность с Саифом. Отец считал, что во время переливания мне навредила штормовая энергия адмирала, теперь же мы выяснили, что дело было в другом. Бран пробил мою ауру, «сливая» магию и ослабляя блокиратор, чтобы огненный Дар заглушил пробуждающуюся хрустальную Силу.

О пережитом до сих пор вспоминала с содроганием. Боль и отчаяние, через которые мне пришлось пройти не поддавались описанию, но, с другой стороны, их я всё же пережила, а вот встреча с Повелителем чудовищ могла закончиться тем, после чего жить уже не хочется.

История Ярины глубоко потрясла меня, сердце до сих пор ныло от чужой боли и лютой, обжигающей ненависти. Хотелось уничтожить Ангаарха и его соратников, отомстив тварям за всю пролитую кровь и загубленные жизни.

– Знаете, а я всё больше склоняюсь к мысли, что тогда в саду вы всё сделали правильно, – задумчива произнесла Люсьена, – да, если брать короткий промежуток времени, ваш поступок привел к плачевным результатам. Но если немного расширить рамки и посмотреть на всю картину целиком, то становится ясно, что вы спасли не только себя, но и Балтимеров с Алорией.

– Не понял… – Гортензий задумчиво почесал ботву.

– Я тоже, – растерянно призналась.