Совсем-совсем… Если не учитывать, что даже самый опасный на свете преступник сказал бы то же самое.

– Правда? – Дракончик понурился, ощущая странный туман в голове.

– На самом деле, не знаю, – рассмеялась Сверчок, и её золотистая чешуя замерцала в сиянии ламп солнечными бликами. – Надо поспрашивать моих опасных друзей.

– А что сказал бы самый безопасный на свете дракон?

– Прежде всего, такой дракон не стал бы убегать от королевских стражников… И Оса уж точно не стала бы напрягать из-за него свои способности к внушению.

Синь почувствовал себя так, будто целый улей обрушился ему на голову.

Нет, ну в чём он виноват? Так всегда старался быть хорошим, послушным… И теперь вот это всё! Он без сил опустился на пол.

– Эй, ты что? – Сверчок спрыгнула со стола и присела рядом, обнимая крылом за плечи. – Да не расстраивайся ты так, расскажи хоть, что случилось!

– Я сам толком не понял… – пробормотал он, нежась под сенью золотых крыльев. Казалось, его обнимает само солнце… хотя, конечно, солнце сожгло бы… Так, о чём она спрашивает? Ах да, сегодняшний день, самый ужасный в его жизни. – Сначала всё шло нормально, мы ждали Превращения, а потом вдруг… Луния вся в огне, Мечехвост напал на стражников… Ио меня утащила оттуда, а я даже… то есть я сам ни за что не стал бы убегать от ядожалов – просто всё так быстро случилось, так страшно… – Он озадаченно моргнул, книжные полки вдруг подёрнулись туманом. Что-то со зрением?

– Чьё Превращение, твоё? – Сверчок покосилась на ростки у него на спине, но трогать не стала. Вежливость у ядожалов? Это что-то новое! – Не может быть, у тебя крылья ещё не готовы. – Она приподняла его лапу и вгляделась в чешую на запястье.

– Нет-нет, Превращение было у Лунии… моей сестры."

"– Которая загорелась? Почему? Неужто ударила молния? Не помню сегодня никаких молний у нас над ульем. Да и как вообще мог огонь попасть… – Она вдруг застыла с раскрытой пастью, уставившись на дракончика.

– Что с тобой? – забеспокоился он. – Внушение действует?

– У твоей сестры… огнешёлк? – выдавила она шёпотом. К счастью, своим собственным голосом. – Что, правда? Вот это здорово!

– Почему здорово? – поморщился Синь. – Ты что-то об этом знаешь? – Он хотел подняться на лапы, но тут же понял, что у коленей намерения в корне отличаются.

– Ого! – Сверчок едва успела подхватить его. – Да ты… Ну-ка, ну-ка, дай глянуть! – Она озабоченно поковыряла тяжёлый бронзовый браслет шелкопряда, пытаясь подсунуть под него коготь.

Дракончик с трудом мог пошевелить лапой.

– Зачем… ты… – начал он, но язык решительно отказывался повиноваться. Непонятно было даже, как вообще можно складывать слова друг с другом.

– Тс-с-с, – прошипела Сверчок, помогая ему улечься на спину.