Но опять же, Иван Петрович сам вызвался помочь. Аристарх…Валерьевич тоже сам виноват.

– И вся ты вы белая и пушистая, дель Эмэй! – не выдержал и вспылил ректор.

Лицо его медленно багровело. И это он только минут пять с Софьей спорит. Ему бы на практику с ней съездить, может и жалование мне бы поднял. Из солидарности. Или из жалости.

– Но ведь так и есть на самом деле, – подняла невинный взгляд на ректора девушка, – Злодеев я не ищу, как и неприятности. Но они все липнут и липнут ко мне.

– Ну и наглая же вы, дель Эмэй! – возмущённо выдохнул Сан Саныч, не в силах сыскать другого аргумента.

– Наглость города берёт! – парировала девушка.

– Смелость…– имел я неосторожность влезть в беседу.

– Фи! Да это, по сути своей, одно и то же, – не признала Соня свою ошибку, – Чтобы быть наглым, нужно быть смелым.

И ведь спорить бесполезно. Ректор пыхтел, как самовар. Того и гляди пар из ушей повалит. Мне уже порядком надоела абсурдная беседа.

– Давайте закончим ваши упражнения в словесном фехтовании и перейдём к делу, – мои слова заставили Софью и ректора вспомнить ещё раз о моём присутствии, – Софья при помощи своих товарищей проведёт ремонт в комнате.

Сан Саныч кивнул и махнул рукой в сторону Занозки, мол: свободна. Софья, пыхтя и прожигая меня взглядом, поспешила удалиться.

– А чего это ты за неё решил заплатить? – любопытство в глазах ректора подсветило, что сплетни обо мне и Соне мимо него не прошли."

"– Сумму можете вычесть из моего жалования, – проигнорировал я вопрос.

Ректор обиженно поджал губы. Я же поспешил следом за Софьей.

Для начала нужно оценить масштаб трагедии, а потом уже отругать. Или, наоборот. Поспать нужно. Вот самое верное решение.

Заноза открыла после первого стука в дверь, словно только и сидела, караулила, когда же я загляну. По виду её можно было легко понять, что надулась на меня. Но не согласиться с ректором не мог. Да и слушать дальше препирательства не хотелось.

– Это всё для вашего же блага. Ректор – человек обидчивый. Обведи вы его вокруг пальца, и он бы вам потом доучиться не дал. Вспомните, сколько он на вас зуб точил, после случая с подброшенными вам украшениями.

Софья надула губы и продолжила молчать. А я перевёл взгляд на стену и внутренне содрогнулся.

В стене зияла дыра размером с голову полуоборотня…Штукатурка обвалилась от пола до середины стены. И это только меч! А если бы ей Митрий булаву подарил? Мы бы без общежития остались?

Заноза почувствовала перемену моего настроения и стала бочком пробираться к ванной комнате. Я прищурил глаза и стал столь же медленно поворачиваться к ней.

– А-аристарх В-валерьевич! Родненький! Пожалей! – пропищала она, скрываясь за дверью.