Надежность аппаратуры, созданной при тоталитарном режиме, была такова, что даже с расплавленными лампами и обгоревшими трансформаторами она продолжала работать. В отличие от остального мира…

Я поставил микрофон обратно, положил скрещенные руки на стол, на них удобно разместил свою пьяную голову и закрыл глаза. Гори оно все синим огнем. Даже если на последнем издыхании все еще работает станция, один хрен при отключенной антенне меня никто больше не услышит. И не надо. А то еще я много чего могу наговорить этому мертвому миру, давным давно покончившему жизнь самоубийством. Глупо звать мертвеца из могилы. Глупо и бесполезно…

* * *Кто-то тихо, но настойчиво скребся в дверь.

Я с трудом открыл один глаз…

Ну и вонища! Гарь, прогорклая тушенка и аромат собственного перегара, которым пропитался рукав хэбэ. Неудивительно, что голова гудит как колокол, а во рту будто кошки ночевали.

Поскребывание не прекращалось.

Разлепив второй глаз, я со стоном сполз со стула. Вот это похмелье! Я и раньше пил, случалось, что и много. Но чтобы так… Голова разламывается, руки дрожат мелкой дрожью. Я глянул в осколок зеркала, прилепленный над столом. Ну и морда! Что помятая и щетинистая – это ладно, а вот неровные темные пятна на щеках и на лбу – это явно что-то никак не связанное с алкоголем. Ладно. Сидя в вонючей каморке, проблем не решить. Поэтому я собрал волю в кулак, встал и открыл дверь.

На пороге стоял Ург. За время моего культурного времяпровождения осм также облачился в хэбэшку, то бишь в хлопчатобумажный комплект летнего обмундирования военнослужащего Страны Советов. Интересно, кто-нибудь в этом мире, кроме меня, знает, что это была за страна? Смотри-ка, еще Ург где-то нарыл хромовые офицерские сапоги! Импозантная фигура с учетом его колоритной физиономии и когтистых пальцев.

– Пилотку надеть забыл, товарищ солдат, – хмыкнул я. – И ремень подтяни, поди пока еще не дембель.

Ург шутки не принял.

– Можно войти? – спросил он.

– Можно, – кивнул я, – но не нужно. Не обрадуешься.

И вышел наружу из напрочь провонявшей комнатки.

По виду мутанта было ясно – он хочет сообщить что-то важное. И от этого его вида остатки хмеля из моей головы испарились моментально. Организм тут же среагировал сообразно ситуации без участия мозга, на рефлексах. Так он у меня обычно реагирует на непосредственную опасность.

– Говори.

– Ты и твои товарищи умрете в течение шести часов, – ровно произнес Ург. – В вашу кровь мы впрыснули небольшое количество токсина, превращающего биологические объекты в «кукол». Процесс уже запущен, но его можно остановить.

– Как? – коротко спросил я.

Рефлексировать, хватая мутанта за горло, было по меньшей мере неразумно. Тонкую шею осма я сломаю за секунду, но выиграю немного.