-- Признаться, баронет дель Корсо, за кусок этого окорока я бы отдал сейчас пару золотых!

-- Вы так голодны, барон?

Барон криво ухмыльнулся, брезгливо передернул плечами, и ответил:

-- Баронет, я больше трех седмиц два раза в день получал вместо нормальной еды кашу на воде, – он помолчал немного и грустно добавил: -- Очень часто она была подгоревшая. Нас не морили голодом – им нужны были здоровые люди, кто хотел, мог попросить добавки, но вы же понимаете, баронет…

Я понимал. Достав нож, я вытер его о короткий подол собственной рубахи – всё равно она теперь годится только на тряпки -- Мари отрезала от неё на бинты слишком много.

Оттерев нож от гари, я отхватил ломоть окорока и протянул барону. Остальное, взвалив на плечо, отнес к костру. Думаю, не один барон мечтает сейчас о кусочке мяса.

На ужин ушли почти все наши припасы. И белые сухарики, и остатки пирогов, и все сухофрукты. Потом утомленные люди начали устраиваться на ночлег, а мы с бароном засиделись у костра.

Пожалуй, пришло время поговорить. Среди пленников, горожан и крестьян барон выделялся, как орел в воробьиной стае. И не только спокойными, уверенными манерами, а еще и какой-то внутренней силой.

Закономерно возникал вопрос: как он здесь оказался? Ходить вокруг и около я не стал, именно так и спросил у него.

-- Долгая история, баронет. – он почесал клочкасто отросшую бороду и добавил: впрочем, за это время я выспался, кажется, на несколько лет вперед.

***

Барон Марн Тарсо был вторым сыном в небогатой семье. От первого брака у барона-отца было две дочери. Баронесса-мать скончалась, когда младшей исполнилось девять лет.

Барон женился повторно, и очень удачно. Приданое за новой баронессой было невелико, зато она оказалась прекрасной матерью для двух осиротевших девочек.

А через полтора года после свадьбы подарила мужу первого наследника.

Само баронство располагалось на юге и было весьма скромным по размерам. Существенно увеличивал семейный бюджет небольшой особнячок в столице, который барон сдавал в аренду. С этих денег копилось приданое для дочерей, с этих же денег нанимали гувернёра и учителя для наследника.

Через три года баронесса родила второго сына. Отец к тому времени был уже немолод, хотя всё ещё крепок телом.

Он прослезился, глядя на беспомощного малыша в колыбели и поклялся, что не обидит наследством.

В возрасте семнадцати лет старшая дочь покинула дом и была вполне счастлива в замужестве. Младшая прожила с родителями немного дольше, но и для нее составили хорошую партию.

Детство Марна проходило в неспешном ритме провинциального городка, тепле родительского дома и некоторой нехватке приключений. Старший брат, спокойный, уверенный, чуть медлительный с удовольствием слушал разговоры отца и управляющего.