Но как только они пересекают порог, всё загадочное исчезает: рога, когти, копыта – всё пропадает, оставляя в руках Лакомки самого обычного младенца с пухлыми щёчками и ясными глазками.

– Эх, жалко, – вздыхает Лакомка, с лёгкой грустью глядя на малыша. – Камила хотела сфотографировать.

Лена пожимает плечами, бросая взгляд на всё ещё ошеломлённую Ненею:

– Ну, ничего, в следующий раз точно успеем. К тому времени и Данила уже будет здесь. Представляешь, какой будет кадр?

– В следующий раз?! – Ненея вскидывает руки, словно не может поверить своим ушам."

"Но девушки уже весело смеются, обсуждая, как здорово будет сфотографировать не только Олежека, но и Данилу – обоих с рогами и копытами.

Ненея смотрит на них недоумённо, явно пытаясь понять, серьёзно ли они это! Её старшая сестра, похоже, заразилась от мужа этим его специфическим чувством юмора. И не только она…Ну, неудивительно. Мама всегда говорила: «Менталист и жена – как тени под одним дубом». Только вот у Данилы Степановича таких теней уже четыре, и, судя по всему, это далеко не предел.

* * *Смотрю на гигантские фантомные дирижабли, которые медленно плывут в небе.

В этот момент до меня доносится голос Лакомки по мыслеречи.

– Мелиндо. У нас тут небольшая… нет, не проблемка, но… инцидент, – начинает она, растягивая слова так, словно подбирает, как бы лучше объяснить.

– Инцидент? – напрягаюсь чуть сильнее, чем ожидал, хотя в её голосе не слышно тревоги.

– У Олежика прорезались… эм, демонские рожки.

Моргаю. Рожки? Мозг делает короткий обгон по трассе логики, но Лакомка тут же продолжает:

– И копытца. И коготки.

Ах, ну теперь всё ясно. Демонские атрибуты.

– А, понятно, – отвечаю ей с лёгким вздохом, как будто речь идёт о выпавшем молочном зубе.

 – Всего лишь моё наследие. Я ведь слился с Бехемой. Вот и Олежек обзавёлся кое-чем от меня. Неожиданно, конечно, но ничего страшного.

– Да, они уже исчезли. Даже сфотографировать не успели, – в голосе Лакомки слышится лёгкое разочарование. – Но он… летал. По детской.

Вот это уже интереснее. Рожки и когти – понятно, наследственность от меня. Но левитация? Это что-то новое.

– Парил, говоришь? – задумчиво тяну. – Хотя нет, вряд ли. Возможно, это астральная проекция. На самом деле он не летает, но Карман создал такую видимость.

– Оу, понятно, – теперь в голосе Лакомки слышится полное спокойствие. – Ну, всё-таки первый раз с таким сталкиваюсь. А вы уже прибыли со Светочкой в Буян?

– Нет, только подлетаем.

– О, тогда не буду мешать, – тактично отвечает она с мягкой улыбкой, которую я чувствую даже через мыслеречь.

И всё, связь обрывается. Я перевожу взгляд обратно на дирижабли, но в голове витают картинки, переданные Лакомкой: маленький Олежек, парящий над детской, с рожками и копытцами.