Почему-то блинов ей больше не хотелось. Теперь ей ужасно, просто до боли в ноге хотелось пирога. Вон того, с капустой. И еще вот этого, с яблоками. Господи, кошмар какой-то с этой едой, джинсами и диетой.

Юра утолил первый голод и теперь посмотрел на присутствующих более внимательно.

– А Селуянов где? Почему его нет? Или он думает, что если он мне не подчиняется, то и к следователю на блины можно не ходить?"

"– Он к свидетелю поехал фотографию Ларисы предъявлять, – объяснила Настя, которой легче было не думать о пирогах, если она говорила. – Ты ешь, Юрик, ешь, я тебе пока расскажу.

Излагала она обстоятельно и не торопясь, поскольку знала, что наедаться Коротков будет долго.

– Все, – наконец объявил он, – сейчас я лопну. Да, Аська, пока не забыл, рассказываю тебе смешное. Разговариваю вчера с Афоней, докладываю о ходе работы по делу, а он так морщится, словно кислого объелся, и говорит: «Скорей бы Каменская на работу вышла, ничего-то вы без нее не можете, ничего у вас не получается. Как там у нее дела с ногой?» Я прямо обомлел весь с головы до ног. От него же доброго слова не дождешься, а уж Аську он вообще терпеть не может, это все знают.

И вдруг такое! Я, натурально, чайником прикидываюсь, мол, не волнуйтесь, гражданин начальник, все идет по графику, через две недели подполковник Каменская будет в строю. И сразу раскроет нам все имеющиеся в наличии преступления, как кровавые, так и не очень. А он мне в ответ: «Ты подключи ее к работе, скажи, что я прошу. Она непременно что-нибудь толковое подскажет». Нет, вы можете себе такое представить? Чтобы Афоня Аську похвалил, ее здоровьем поинтересовался и попросил. Главное – попросил. Уму непостижимо.

Он вопросительно уставился на Настю, ожидая, что она как-то объяснит перемены в поведении начальника. Но она только плечами пожала. Ничего она объяснить не может. Она не понимает, как «эта штука» работает, но ведь работает же! Или все это не более чем случайное совпадение? Не время сейчас и не место обсуждать то, чем она занимается вот уже две недели.

– Да, друзья мои, – подвел итог Ольшанский, – все это просто замечательно, я имею в виду Харченко, но объединять убийство Ларисы Риттер с убийством психолога Аничковой оснований нет.

Я думал, вы мне к завтрашнему утру такие основания найдете, а вы в части раскапывания семейных тайн не продвинулись ни на шаг. Я вас не тороплю, мне и дела Риттер хватает, но имейте в виду, что привлекать к работе Колю Селуянова я не имею права. Если только по чистой дружбе он согласится вам помогать, тогда конечно. А давать ему задания и указания я не смогу. Так что поимейте это в виду.

Они снова окунулись в обсуждение трех убийств, делились соображениями, уточняли детали, но никаких новых идей не сформулировали.