Она не хотела причинять ему боль, боялась, что он покончит с собой. Тогда я снова выпустил на сцену Тарногола. Пятнадцать лет назад я блестяще провернул операцию века, как я считал, – забрал у Макера Эвезнера акции, толкнув Анастасию в его объятия. Я был убежден, что достаточно будет слегка надавить на Макера, чтобы он согласился променять жену на президентство. За пять дней до Большого уикенда Макер, не сомневаясь, что президентом выберут его, случайно выяснил, что Тарногол намерен отдать этот пост Левовичу. Поначалу он отреагировал так, как я и ожидал, – просто сдулся. Мне хотелось поиграть с ним, довести его до исступления, чтобы у него не оставалось иного выхода, кроме обмена Анастасии на пост президента. Но Макер не собирался отказываться ни от жены, ни от должности. Он хорошо держался, несмотря на все мои ухищрения. Тогда я переключился на запасной план – заставил совет избрать президентом Левовича, но в последний момент помешал объявлению результатов голосования. Чтобы загнать Макера в угол.

– Лучше бы вы сбежали с Анастасией! – заметила прагматичная Скарлетт.

Лев удивленно усмехнулся:

– Вы совершенно правы. Я уперся из‐за какого‐то своего дурацкого гонора. Мне хотелось победить Макера.

– Ваш запасной план включал массовое отравление прямо перед объявлением результатов? – спросил я.

– Ну да. Это я всех отравил. Бедняги. Но все‐таки мне удалось немного поморочить Макера. За два дня до этого Вагнер передал ему пузырек с ядом, чтобы он покончил с Тарноголом, только я налил туда простой воды. Я мог спокойно предотвратить это мифическое отравление и вынудить Макера пойти на сделку с Тарноголом. Но Макер так и не предпринял никаких шагов. Тогда Вагнер под предлогом того, что яд в пузырьке действует слишком медленно, вручил ему бутылку якобы отравленной водки, велев поставить ее в бар на втором этаже, где заседает совет банка. Улучив момент, я стащил бутылку, а Макер решил, что она пропала.

– А в бутылке правда был яд? – спросила Скарлетт.

– Ну что вы, – ответил Лев. – Я совершенно не собирался рисковать. Я все продумал заранее. Я договорился, что коктейли с “Белугой” подадут перед балом, чтобы совсем сбить Макера с толку, если понадобится. Потом моими стараниями другая бутылка, в которую я влил довольно сильное рвотное, попала в руки бармена. Ее я пометил таким же красным крестиком, что и “Белугу” Макера, чтобы он убедился, что сам во всем виноват. Рвотное действует довольно быстро, так что вечеринка должна была завершиться всеобщей неразберихой. Но я, видимо, просчитался с дозой. В полседьмого, понимая, что никого пока не тошнит, я попросил Альфреда смешаться с толпой гостей и за секунду до объявления имени президента упасть в обморок, производя как можно больше шума.