За ним находился кабинет вице-президента, который должен был бы уже полтора десятка лет занимать Макер, но вследствие событий пятнадцатилетней давности там хозяйничал Синиор Тарногол, человек сомнительный и загадочный, большую часть своего времени мотавшийся между Швейцарией и Восточной Европой. Затем шли офисы двух других членов совета – Ораса Хансена, представителя младшей ветви рода Эвезнеров, и его сына, сорокалетнего Жан-Бенедикта, ровесника Макера.

Жан-Бенедикт ходил кругами по кабинету и с опаской поглядывал на дверь, ожидая, что к нему с минуты на минуту, как только Кристина все ему расскажет, в ярости ворвется Макер.

– Вот же сучка пронырливая! – выругался вслух Жан-Бенедикт.

Двумя часами ранее, придя в банк, он застал Кристину перед дверью своего кабинета. Стоило ему появиться, как она буквально набросилась на него:

– Это правда? Вы не выберете Макера Эвезнера на пост президента?

Жан-Бенедикт побледнел.

– Откуда вы знаете? – заорал он. – Кристина, черт побери, вы что, шпионите за членами совета? Этого еще не хватало!

– Что за ерунда, – запротестовала Кристина.

 – Вы бы лучше попросили Тарногола особо не распространяться, если не хотите, чтобы ваши секреты становились общим достоянием. Как вы можете так поступать со своим кузеном?

– Это вас не касается, Кристина, – сухо отрезал Жан-Бенедикт. – Мне кажется, вы выходите за рамки своих полномочий. Поэтому я попросил бы вас помалкивать и ничего не сообщать Макеру.

– Хотите, чтобы я заткнулась? И пусть он узнает эту новость в субботу вечером, в присутствии всех сотрудников банка? Какое унижение!

– Все немного сложнее.

– Ну я же не могу вести себя как ни в чем не бывало!

– Почему вы вообще что‐либо должны ему докладывать! У вас совсем разум помутился от любви к Макеру, это, в конце концов, непрофессионально! Ради бога, Кристина, попридержите язык! В противном случае вас ждут серьезные неприятности, помяните мое слово.

– Пусть каждый делает то, что считает нужным! – заключила Кристина и демонстративно вышла.

Он проводил ее мрачным взглядом и отвернулся, только когда она села в лифт. Редкая зануда.

Ах, как он ругал себя, что согласился взять ее на работу! И все из желания кое‐кому услужить. Он сразу нашел ей подходящий пост, прямо как по заказу. Потом она изъявила желание сидеть в приемной под тем предлогом, что не может должным образом исполнять свои обязанности в общем офисе, в окружении всех остальных секретарей. А он во всем ей попустительствовал, любезность проявлял, и вот как она его отблагодарила.

Внезапно дверь кабинета Жан-Бенедикта распахнулась, и на пороге возник Макер.