– Нис, по-твоему, это игра? Я не знаю, как еще яснее дать тебе понять! Не заставляй говорить это вслух, мне и так не по себе…

Я все понял, конечно, и меньше всего хотел ее огорчить. Я мягко опрокинул ее на подушки, покрыл быстрыми поцелуями нежные щеки, прохладные плечи – ведь и правда замерзнет, глупышка.

– Лети, моя девочка… – шептал я, чувствуя, что в груди не хватает воздуха. – Это опасно… Для тебя… Я не хочу тебя поранить, как в прошлый раз. Я едва сумел остановиться. Мои клыки… Я их не контролирую.

– Глупости! – воскликнула Лети.

Она взяла мое лицо в ладони и заставила посмотреть на себя.

Она была так прекрасна в этот момент. Темные волосы разметались по подушке, губы припухли, на щеках играл румянец. Одеяло закрывало ее теперь лишь до пояса, представив моему взгляду белые холмики девичьих грудей.

– Ты не сделаешь мне больно, Нис! – убедительно сказала она и тут же покраснела еще сильнее. – Ну… то есть… Не больше, чем это необходимо.

Мое сердце так заколотилось о ребра, что, казалось, вот-вот их проломит. Не удержавшись, я погладил нежный холмик и прикоснулся губами к его навершию. Лети запустила в мои волосы дрожащие пальцы и медленно перебирала пряди, пока я исследовал сокровенную часть ее тела, до сих пор мне недоступную: целовал и ласкал, и не мог оторваться.

– Вот видишь… – прошептала она. – Ты не делаешь мне больно. Ты сильнее своей сути, Нис. Но даже если укусишь…

– Никогда!

Клыки несколько раз порывались прорезаться, но теперь я был начеку. Я не пораню свою любимую девочку, я буду осторожен. Она почувствует только мою нежность и мою любовь.

– Иди сюда…

Лети приподняла одеяло, приглашая меня ближе, и тут же потянулась к пуговицам на рубашке.

И мы принялись торопливо и отчаянно расстегивать их в четыре руки. Одежда полетела на пол. Я заключил в свои объятия хрупкое тело, согревая и успокаивая, – Летиция вся трепетала от волнения, но когда я погладил ее по щеке, откидывая с лица пряди, и одними глазами спросил: «Не передумала?», она порывисто качнула головой.

Я все время помнил, что не должен торопиться. Хотя желание обладать моей драгоценной девочкой разрывало меня изнутри, но я буду настолько бережным и нежным, насколько это возможно, ведь первый раз запомнится навсегда.

Я гладил, целовал и обнимал ее, пока не почувствовал, как напряженные плечи Лети расслабляются, как она, уже без опасения, отвечает на поцелуи. Она была такая горячая, такая сладкая. Лети сама скинула одеяло, добавив его к груде вещей, уже лежавших на полу. Мы, полностью обнаженные, без страха любовались друг другом.

– Ты прекрасна, Летиция Хаул…

На ее белой груди мерцал алый камень, передавая биение сердца.

– И ты прекрасен, Ларнис Безымянный, мой любимый, кем бы ты ни был.