Глава 43

Поцелуй, бережный и нежный, словно подвел окончательную черту в разговоре. Рус и сам не понял, как умудрился просунуть ладони под одежду Маруськи, расстегнул крохотные джинсы и задрал футболку, открывая доступ к любимой груди, к соскам, по которым до жути истосковался. Очнулся, когда почувствовал, какая Маруся влажная, готовая его принять.

И одурел от дикого желания оказаться сейчас там, где скопилось напряжение девчонки.

– Черт, малыш, ну ведь никаких условий, – пробормотал Рустам, всерьез полагая, что способен уговорить свое тело не реагировать на Маруськины стоны так остро.

– Молчи, Нагашев! – застонала девчонка и принялась торопливо расстегивать ремень на мужских брюках. А потом спохватилась. – Прости! Ты ведь побитый весь. А я… Ты прав, да, давай потом. Пойдем домой. Там уже ждут, наверное. И машина на трассе осталась. Нужно забрать!

– Маруся! – зарычал Рустам, когда девчонка вознамерилась подняться на ноги.

Притянул Марусю ближе к себе, рывком освободил от тесных джинсов. В это время она так же торопливо пробиралась под его одежду. Рус не смог удержаться, протяжно застонал, когда тонкие пальчики обхватили каменный, налитый возбуждением член.

– Тебе точно не больно? – сбивчиво и рвано спросила Маруся.

– Малыш, мне будет больно, если не окажусь в тебе, – признался Рустам, перехватил Марусю ладонями под ягодицы и захлебнулся от острого кайфа, когда девчонка осторожно и медленно впустила его в свой жар.

– О-о-о-х! – выдохнула Заверина, отчаянно зарылась пальцами в короткие волосы на затылке мужчины.

– Млять, маленькая, это фиаско, – сквозь зубы простонал Рустам.

Видит бог, Рус пытался контролировать процесс. Пытался отсрочить момент, когда его тело слетит в бездну наслаждения. Но разве ж ему это по силе? Не может он сдерживаться, когда Маруся, его маленькая девочка, так сладко стонет и дрожит в его руках, обхватывает плотно собой, заполняет своим запахом всего его, Руса, до краев.

Но Маруся уже ничего не слышала. Она безумно соскучилась по любимому. Переволновалась за него. А когда увидела избитого и раненого, но здорового, у нее окончательно сдали нервы. Потому и нужно было Марусе сейчас убедиться в том, что с ее любимым ничего не стряслось, что он рядом, с ней, живой и почти здоровый.

Рустам дышал тяжело, хрипло, через раз. Подхватывал легкое тело любимой, направлял, помогал. И взорвался миллионами атомных взрывов, когда Маруся задрожала в его руках, застонала, прикусила нижнюю губу, чтобы не кричать в голос.

Нагашев жадно приник к припухшим губам, пил стоны девчонки, чувствовал, как по венам струятся покой, умиротворение и счастье. Он был счастлив с этой девочкой. Пусть и не сразу сумел рассмотреть ее. Зато потом понял, что без Маруси его просто не существует.

Только с ней.