Руки, будто ватные и непослушные, вжимались в хрупкие плечи.

То ли оттолкнуть хотел настойчивую девчонку, то ли, наоборот, крепче прижать.

Но она целовала его. Сама целовала приоткрытыми губами.

Неумело. Неловко. Словно шла по минному полю в ожидании взрыва снаряда.

По сути, так оно и было. Нагашев ощущал себя тем самым снарядом, бомбой замедленного действия, которую неминуемо разорвет на куски. И глухие удары сердца взамен часового механизма. Долбаный «тик-так».

Вот и Руса разорвало на куски от действий Маруси.

Ну девочка же совсем! Крошка! А куда полезла? В самое пекло. В клетку к хищнику.

Умом Рустам понимал, чего именно добивается Маруся. Отвлекает она его от безумных поступков. Умная девчонка. Сообразительная.

А вот сердцем… Рус вдруг понял, что отныне сердца у него нет.

Зато у Маруси их два. Даже если не нужно ей. Все равно уже заполучила и держит в хрупких ладонях. А щемящее чувство тепла разливалось за грудиной там, куда запустила Маруся свои тонкие пальчики.

Поцелуй был невинным, по меркам Рустама. А ведь хотелось сорваться, хотелось тщательно изучить манящий рот языком, каждый изгиб стройного тела тоже хотелось оглаживать и мучительно долго целовать.

А багровые синяки мельтешили перед мысленным взором Рустама. Хорошо, что руки мужчины были заняты, иначе пустил бы в ход кулаки.

Рустам понял, что в голове начало проясняться. Маруся здесь, в его руках, обнимает его, гладит хрупкими ладонями по груди, плечам, даже по животу умудрилась провести, да так, что пах прострелило диким возбуждением.

Трясти Руса не перестало. Но он хотя бы мог сесть за руль, а не вколачивать кулаки в ментовские морды. Пусть и смертельно этого хотелось.

Завтра, это все нужно отложить до нового дня.

А пока что:

– Говорят, у тебя отличный вид из окон.

Рус сначала не понял, о чем шепчет ему девчонка. Смущаясь. Отводя взгляд. Но не пытаясь выскользнуть или освободиться из его захвата. Пусть Рус и пытался держать свою девушку бережнее. А выходило плохо. Потому что он нуждался в ее тепле, аромате, в ней целиком. Нуждался так, что не продохнуть. И если Маруся вдруг решит, что все это шутка, что между ними все не всерьёз, то Рус просто сдохнет, но точно не отпустит ее.

Поздно.

– Охренительный, – выдохнул Рустам, пошевелив горячим дыханием тонкие волоски на девичьем виске.

Рус нехотя вернул Марусю на место, пристегнул ремнем. Не удержался все-таки, коротко прижался ртом к округлому плечу, когда наклонялся над девушкой. В ответ расслышал приглушенный смешок, а тонкая ладонь взметнулась к его затылку.

Кажется, Рус и не знал, что на затылке у него эрогенная зона. Но, твою ж мать, каждое прикосновение Маруси откликалось каменным стояком и непристойными мыслями.