Хочется хоть какого-то разнообразия.

— Вы могли бы гулять во дворе вместе с дочкой.

— Вы запретили мне строить снежные крепости и играть в снежки, — укоризненно произношу я. — А просто так наворачивать круги вокруг дома грустно.

— Ладно. Собирайтесь.

Быстренько надеваю две пары тёплых подштанников, две пары носков, самое тёплое платье и с верхней одеждой в руках бегом отправляюсь на кухню — переживаю, что Рансон передумал и ушёл один. Но он сидит за столом и ждёт. Увидев меня, вздыхает:

— Может быть, всё-таки передумаете?

— Ни за что!

Натягиваю сапожки, шубу, шапку и обматываю шею тёплым шарфом:

— Я готова!

— А варежки?

— А они в карманах. Пойдёмте.

Рансон мученически вздыхает, но поднимается и натягивает свой тулуп. Возле крыльца прикрепляем к обуви снегоступы и отправляемся в лес. Сперва чувствую себя очень неуклюжей, но с каждым шагом у меня получается всё лучше. Внутри горит радостное предвкушение приключения. Зайчиков, конечно, очень жаль, но, к сожалению, я не вегетарианка. Мой организм настойчиво требует мяса, и я уже дошла до такого состояния, когда вкусовые качества животного перевешивают его милую внешность. Жизнь в глубинке очень быстро смыла с меня налёт цивилизации.

Мороз щиплет щёки, холод забирается под шубу, но ощущение такое, словно я выбралась на волю из заточения.

Рансон показывает мне заячью тропу и, то как правильно расставить силок, но вот когда приближаемся к следующему месту, просит не ходить за ним:

— Подождите меня, пожалуйста, здесь. Обилие чужих следов наверняка насторожит зайцев. Не хочу их спугнуть. В случае чего — кричите.

— О каком случае идёт речь?

— Вы поймёте, — уклончиво отвечает Рансон и на дальнейшие расспросы не поддаётся.

Проводим в лесу около трёх часов. Успеваю основательно замёрзнуть, но всё равно чувствую себя очень счастливой.

Через два дня Рансон берёт мешок и отправляется проверять силки. Опять навязываюсь его сопровождать. Он уточняет:

— А вы точно уверены? Может быть, всё-таки останетесь в усадьбе?

— Я с вами! — категорично заявляю я.

Он вздыхает, но не возражает.

Через три часа становимся обладателями двух заячьих туш. Одна отправляется на ледник, а из второй Риса готовит рагу, и я наслаждаюсь каждым кусочком.

За два дня до Праздника середины зимы мы с Асей и Рисой просыпаемся задолго до рассвета, чтобы аккуратно уложить зелень, ягоды, цветы и овощи в специальные короба с соломой. Мы старательно работали, и видеть, что всё получилось — для нас огромная радость.

На рассвете к нам присоединяются Рансон, староста и два деревенских мужика. Спохватываюсь, что мы не договорились с ними об оплате — не просто же за «спасибо» они согласились проделать такой долгий путь.