— Тут написано, что он что-то проделывает с мозгом муравья, перепрограммирует его, как будто это машина, и заставляет муравья перед смертью взобраться на верхушку растения...

— Невидимая машина, которая перепрограммирует мозги? Я совершенно уверен, что эта запись не случайна.

— Да? И что же она в таком случае означает?

— Она означает... Что мы не свободны. Никто из нас не свободен.

— Как это вдохновляет! Теперь понимаю, почему она заставляет меня отвечать на эти звонки.

— Ваша мэр? Так она из-за этого?.. Она уже давно не отвечает на вызовы.

— Нет. Она сейчас далеко. Работает над чем-то.

— Над чем?

— Лучше промолчу. Вряд ли тебе понравится ответ.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что он не нравится мне. Я пытался ее отговорить. Но она иногда бывает немного... упрямой.

— Если это вызовет проблемы, то я должен про это знать. Я здесь, чтобы помочь. Я и дальше могу делать так, чтобы на вас не обращали внимания...

— Просто дело в том... что она тебе не доверяет. Она даже не верит, что каждый раз говорит с одним и тем же человеком.

— С одним. Со мной. Просто машины что-то делают с моим голосом.

— Я лишь пересказываю то, что она думает.

— Жаль, что не удается с ней поговорить. Я искренне хочу помочь.

— Я тебе верю. Думаю, лучшее, что ты сейчас можешь для нас сделать, — пожелать нам удачи.

— Почему?

— Потому что у меня такое чувство, что ничего хорошего из этой затеи не выйдет.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ТУННЕЛЬ

1

УКРЫТИЕ 18

В помещениях механического отдела дождем сыпалась пыль, выбитая из потолка вибрацией. Плавно раскачивались в подвесках кабели под потолком. Дребезжали трубы. А из генераторной доносился треск частых ударов, который наполнял воздух, рикошетил от стен и вызывал в памяти времена, когда там опасно вращались разбалансированные машины.

В центре этого жуткого грохота стояла Джульетта Николс в расстегнутом и спущенном до пояса комбинезоне с завязанными вокруг талии рукавами. Пыль, садящаяся на пропотевшую футболку, заляпала ее грязью. Джульетта крепко держалась за борт установки горизонтального бурения, и ее жилистые руки вздрагивали, когда тяжелый металлический пробойник навесного отбойного молотка раз за разом ударял в бетонную стену Восемнадцатого укрытия."

"Вибрацию этих ударов она ощущала даже зубами. Все кости и суставы в теле содрогались, а старые раны побаливали, напоминая о себе. Стоящие в стороне шахтеры, обычно управлявшие установкой, мрачно наблюдали за происходящим. Отвернувшись от превращаемой в крошку бетонной стены, Джульетта видела, как они стоят, скрестив руки, стиснув челюсти и хмурясь. Наверное, им не нравилось, что она завладела их машиной. Или, может быть, то, что она работала там, где работать было запрещено.