Свернутый кольцами шланг уже лежал возле ног Терри. Он опять взял в руку нож.

— Никогда не думал стать членом комитета?

— Мне нужно найти друга, — сказал Джимми.

Из-за медной сердцевины электрический кабель трудно поддавался ножу. Терри согнул кусок кабеля петлей и стал пилить его ножом, как пилой. Под его заляпанной потом футболкой бугрились мышцы. Вскоре нож перерезал кабель.

— Если твоя подруга не с теми, кто на фермах, то, наверное, наверху с болтунами. Они отыскали часовню.

Терри ткнул ножом вверх, потом сунул его в ножны и принялся наматывать кабель на руке.

— Часовня, — пробормотал Джимми. Он знал, где она. — Спасибо, Терри.

— Все по-честному, — пожал тот плечами. — Спасибо, что сказал, откуда поступает электричество.

— Электричество?..

— Да. Ты сказал, что оно идет сверху. С этажа...

— Тридцать четвертого? Я это сказал?

Терри улыбнулся:

— Полагаю, сказал.

50

УКРЫТИЕ 17

Элизе довелось увидеть людей в самом низу, где когда-то было затоплено. Эти люди прокопали себе выход и теперь работали над тем, как добыть электричество и включить освещение. И еще она видела людей на фермах, собирающих урожай и думающих о том, как всех накормить.

А теперь она увидела новую группу людей, которые расставляли мебель, подметали полы и приводили все в порядок. Она понятия не имела, для чего они это делают.

Приятного вида мужчина, который последним видел щенка, стоял в стороне и разговаривал с человеком в белой одежде. На макушке этого человека виднелся безволосый кружок, хотя он и выглядел слишком молодо, чтобы лысеть. Одеяние у него было странное. Как одеяло. И вместо двух штанин, как у комбинезона, была всего одна, и все это было настолько большим, что колыхалось вокруг тела и почти целиком укрывало ноги.

Приятный мужчина с черной бородой, кажется, что-то доказывал собеседнику. Мужчина в белом одеяле стоял и хмурился. Время от времени они бросали взгляды на Элизу, и ее тревожило, что они говорят о ней. Возможно, они говорили о том, как найти щенка.

Мебель расставляли в линии, вытянутые в одну сторону. Тут не было столов, за которыми она привыкла есть на фермах, или укромных местечек, где она могла бы спрятаться под мебелью и представить, что она крысиная мама со своим крысиным семейством, и все они разговаривают и шевелят усами.

Здесь были простые скамьи и стулья, сиденьями обращенные к стене с разноцветной стеклянной картиной, из которой некоторые стеклышки вывалились. Человек в белом что-то делал за той стеной, его было хорошо видно там, где не хватало стеклышек, и смутно в тех местах, где стеклышки сохранились. Он поговорил с другим человеком, который протянул через дверь черный провод.