Лампы на потолке спали, подчиняясь командам пощелкивающих где-то вдалеке таймеров. Вдоль всего длинного коридора звучали голоса — люди заявляли претензии на грядки, и эти претензии тут же оспаривались другими. То, что не принадлежало никому, обретало владельцев. Это напомнило Ханне тревожные времена. Она прижала ребенка к груди и стала держаться ближе к Риксону.

Юный Майлс шагал впереди, подсвечивая дорогу умирающим фонариком. Когда тот начинал тускнеть, Майлс стучал фонариком по ладони, и это каким-то образом немного его оживляло. Ханна обернулась и посмотрела в сторону лестницы.

— Из-за чего Соло задерживается? — спросила она.

Ей никто не ответил. Соло отправился искать Элизу. Для нее было обычным делом убегать, заметив что-то интересное, но сейчас, когда вокруг столько людей, ситуация стала иной. Ханна тревожилась.

Малышка у нее на руках захныкала. Она так делала, когда была голодная. Это ей разрешалось. Ханна подавила собственные жалобы: она тоже проголодалась. Переместив ребенка, она отстегнула лямку комбинезона и дала малышке грудь. Ханна больше нее страдала от голода, ведь ей требовалось есть за двоих.

Но там, где прежде вдоль всего коридора к ее рукам ластились листья — а пустой желудок был одной из тех немногих проблем, за которые она не сильно переживала, — буйно поросшие сорняками грядки сделались пугающе пустыми. Разоренными. Прибранными к чужим рукам."

"Риксон перелез через ограждение, стебли и листья зашуршали, как бумага, пока он обшаривал вторые и третьи ряды в поисках хоть чего-нибудь: помидора, огурца, ягод. Растения одичали, разрослись, переплелись с соседними, обвивая усиками стебли собратьев. Он вернулся и сунул в руку Ханне что-то мелкое с пятном гнили на одной стороне — оттого, что плод слишком долго пролежал на земле.

— Держи, — сказал он и полез обратно — искать дальше.

— Почему они берут сразу помногу? — спросил Майлс, тоже искавший на грядках пищу.

Ханна понюхала скромную добычу Риксона. По запаху она напоминала кабачок, только недозрелый. Голоса вдалеке о чем-то визгливо заспорили. Ханна попробовала кусочек и скривилась от горечи.

— Берут так много, потому что они не семья, — отозвался Риксон из-за темной стены растений, колыхавшихся там, где он проходил.

Майлс направил фонарик на Риксона, вышедшего из зарослей кукурузных стеблей с пустыми руками.

— Но и мы не семья, — возразил Майлс. — Не настоящая. И мы никогда так не поступали.

Риксон перепрыгнул через ограждение.

— Конечно же мы семья, — сказал он. — Мы живем вместе и работаем вместе, как и полагается семьям. Ну а эти люди... Разве вы не видели? Помните, какая у них разная одежда? Они не живут вместе. Эти чужаки будут сражаться, как сражались наши родители.