Создавалось впечатление, что она вклинилась в середину разговора, введя в замешательство одного из собеседников. Тут послышался другой голос, подтверждая ее теорию.

— Это не Ширли, — произнес женский голос. — Ширли мертва.

Шарлотта настроила громкость. И стала внимательно слушать. На миг она забыла и про мужчину, умирающего в коридоре после удара отверткой, и про свою рану. Забыла о тех, кто наверняка сейчас ее ищет. Шарлотту очень заинтересовали разговор на семнадцатом канале и этот смутно знакомый голос.

— Кто говорит? — спросил первый, мужской голос.

Пауза.

Шарлотта не знала, кого тот спрашивает и от кого ждет ответа. Она уже поднесла микрофон к губам, но тут ответил второй голос:

— Это Джульетта.

Голос звучал очень устало и слабо.

— Джулс? Ты где? И что значит, что Ширли мертва?

Снова статика. Еще одна томительная пауза.

— То и значит, что все они мертвы. И мы тоже.

Статика.

— Я убила всех нас.

40

УКРЫТИЕ 17"

"Джульетта открыла глаза и увидела отца. Вспыхнул белый свет, переместился из одного ее глаза в другой. Позади головы отца она увидела несколько лиц, смотрящих на нее. Голубые, белые и желтые комбинезоны.

То, что ей поначалу казалось сном, постепенно сгустилось в реальность. А то, что первоначально воспринималось как кошмар, превратилось в воспоминание: ее укрытие выключили. Двери были открыты. Все погибли. Последнее, что Джульетта помнила, — то, как она сжимает рацию, слышит голоса и объявляет, что все погибли. И что убила всех она.

Джульетта махнула отцу, чтобы тот отвел свет, и попробовала перекатиться на бок. Она лежала на мокрой стальной панели с чьей-то футболкой, уложенной под голову. Не на койке.

Желудок сжался, но наружу ничего не вышло. Он был пуст, но его сводило судорогами. Глотнув воздуха, Джульетта плюнула на пол. Отец велел ей дышать глубже. Стоявший рядом с ним Раф спросил, как она себя чувствует. Джульетта подавила желание заорать на них, да и на весь мир, чтобы ее оставили в покое, сжаться в комочек и рыдать над тем, что она натворила. Но Раф продолжал спрашивать, все ли у нее в порядке.

Джульетта вытерла рот рукавом и попыталась сесть. В помещении было темно. Она больше не находилась внутри землеройной машины. Откуда-то пробивался трепещущий свет; как от открытого огня, пахло горящим биодизелем.

Самодельный факел? И в этой полутьме она видела, как мелькают и пляшут фонарики в руках и на шлемах шахтеров. Люди сбивались в кучки, помогали друг другу. Покрывало ошеломленного молчания заглушало редкие всхлипывания.

— Где я? — спросила она.

— Кто-то из парней нашел тебя в машине, — ответил Раф. — Сказал, что ты лежишь там, сжавшись. Сперва они подумали, что ты умерла...

— Мне надо послушать твое сердце, — прервал его отец.