С улыбкой на лице зашла в квартиру, где царила подозрительная тишина. Скорее всего у маленького энерджайзера закончилась батарейка, и моя непоседа спит.

– Ба, я дома, – сообщила шёпотом, но мне никто не ответил.

Поставила пакет на подставку для обуви, даже не посмотрев, что в нём. Стараясь не шуметь, стала раздеваться, но расстёгивая молнию, рука замерла, не дойдя до низа. Мой взгляд упёрся в чужое пальто, висевшее на вешалке. Обернулась и посмотрела назад: у самого порога, в сторонке, стояли женские сапоги, которые я не заметила, когда вошла. Очки с улицы немного запотели.

Улыбка сползла с моего лица. С беспокойным чувством пыталась угадать незваную гостью. Не думаю, что это мачеха. Своими визитами она меня никогда не баловала, да и мех на воротнике выглядит намного дороже. Тогда кто?

Настя спала – я сразу посмотрела на детскую кроватку. Дверь в кухню была прикрыта. Бабуля тоже старалась не шуметь, когда Настя спит. Мелькнула робкая надежда, что гостья пришла к ба, но она тут же испарилась, стоило мне открыть дверь.

– Что вы здесь делаете? – воскликнула я, увидев мать Игоря.

– Лиза, тише! Ребёнка разбудишь! – шикнула на меня бабуля.

Я поняла свою неосторожность и прикрыла дверь.

– Здравствуй, Лиза, – тихо проговорила женщина, которую я точно не хотела сейчас видеть.

– Здравствуйте и уходите! – потребовала, стараясь говорить тише. – Ба! – Я укоризненно посмотрела на бабулю.

Вот зачем она её пустила?!

– Успокойся, Лиза. Если человек пришёл поговорить, может стоит его послушать?

– Поговорить? О чём? – Я уставилась в лицо Елене Сергеевне.

Надо отметить, что с момента нашей последней встречи, она сильно изменилась. Всегда строгая, с безупречной причёской и макияжем, сейчас несостоявшаяся свекровь выглядела совершенно иначе. Волосы были просто расчёсаны, без стильной укладки. На уставшем лице залегли тени, которые даже не пытались скрыть косметикой. Или это сделано специально? В любом случае здесь этой женщине делать нечего.

Я встала у двери и скрестила руки на груди. Проходить и, тем более садиться, не имела никакого желания.

– Лиза, я не виновата, – произнесла Елена Сергеевна.

Перед ней стоял стакан, наполовину наполненный водой.

– Я вам не судья и не священник, который может отпустить грехи.

– Лиза! – одёрнула меня бабуля.

– Лиза, я не знала, что девочку подменили, – устало произнесла Елена Сергеевна, будто эта новость оказалась для неё непосильной ношей.

– А что вы знали? – Ощетинилась я. – Вы ведь даже не поинтересовались, какой родилась девочка, – бросила упрёк ей в лицо. – Неужели было нисколько не интересно? – съязвила.