Пройдя через весь рынок, я увидела стройные ряды торговок цветами. Они накрывали самодельные деревянные каркасы плотным брезентом, чтобы хоть как-то защитить товар от нещадно палящего солнца.

– Будьте осторожны, сеньора Армас, – попросил меня Алехандро. – Они могут обсчитать или обмануть вас в два счёта.

Я примерно представляла на что способны торговки, особенно если решат, что у нас водятся динары. Но благо, в розах я разбиралась.

Цветов на продажу было выставлено множество: луковицы лилий, саженцы мальвы и фиалок, ну и столь необходимые мне розы.

Я остановилась у одной из самодельных палаток.

Улыбчивая загорелая испанка тут же подскочила с коврика, на котором сидела:

– Что желает, сеньора? Смотрите, какие чудесные лилии. Они украсят ваш с мужем сад. А розы! Настоящее алое великолепие! Когда эти саженцы дадут цветы, вы просто обомлеете от восторга. А цены! Я сделаю скидку такой красавице!

– Добрый день, – улыбнулась я, склоняясь к интересующим меня саженцам. – Мне нужны белые, а не красные.

Благо, на рынке не было каких-то особых видов, которые любил заказывать дядя. Только самые простые розы, которые мне и были нужны.

Саженцы были завёрнуты в слегка влажные тряпицы. Я убрала одну тряпку, вызвав недовольный взгляд торговки, и заметила, что корни будто слегка размякли, и пятна уже начали ползти по начинающему коричневеть стеблю. Вот-вот начнёт гнить.

Я завернула саженец обратно, поймав ещё один раздражённый взгляд продавщицы. Она поняла меня без слов и надула губы.

– Гниль? – понял меня Алехандро, едва мы отошли.

– Да, – с сожалением ответила я. – Возможно найти нужный товар будет непросто.

– Поэтому барон не любил… – начал мой помощник.

"– Да-да! Барон ненавидел рынки. Но выбора у нас нет, – отрезала я. – Сдохнуть в нищете, распродав дядино имущество, или попытаться выкарабкаться за счёт не самого премиального продукта.

Ворчание Алехандро было мне ответом. Он слишком привык во всём слушаться Гробового Барона и полагаться на его мнение.

Это он ещё не знал, что я планировала нагло ободрать часть баронского сада у дома. Большинство роз там были фильдеперсовые, но некоторые вполне могли сойти для покраски. Недовольство дяди я смогу унять звоном монет. Если конечно он придёт в себя.

Походив ещё полчаса по рынку, я почувствовала лёгкую усталость. Солнце нещадно жарило наши головы. Мы обошли почти все палатки, но ничего дельного так и не нашли.

Некоторые розы были пересушены солнцем, другие гнили из-за неправильного хранения. Часть были старые и было видно, что вряд ли они дадут пригодные для продажи цветы. Другие наоборот слишком молодые – толк от них будет очень нескоро.

Я приметила палатку в самом конце. Старую и совсем крохотную и поспешила туда уже без особой надежды.