И два таланта серебра посланный мной Филон уже отгрузил Эгисфу, который оказался верен клятве и привел наемников из Эпира. Или как там сейчас те земли называются. Местная география — это тот еще винегрет. Любая область размером с ноготь мизинца имеет свое название и свой диалект, который хоть в малости, но отличается от языка соседей. А это все из-за гор проклятых, которые окружают плодородные долины и защищают их же узкими перевалами, которые так удобно оборонять. Греция — она такая. Здесь любая дыра неприступна, а потому нужно проявлять толику фантазии, если хочешь добиться успеха.

— Господин! — склонились передо мной купцы из Пилоса, которые тоже торгуют с Египтом через нас. — Умоляем, господин! Наведите порядок на Китире. Продыху нет от этих разбойников. Скоро уже пройти не сможем из Мессении в другие земли.

— Хорошо, — кивнул я и после некоторого колебания решил изменить планы.

Про Китиру я помнил. Здоровенный остров, раза в четыре больше Сифноса. Он весь покрыт горными хребтами, да так, что в свое время даже турки не могли найти там целый город с десятком церквей. Сам великий Хайреддин Барбаросса изрядно намучился, пока взял его.

Побережье Китиры изрезано многочисленными бухтами, узкими и длинными, в которых тамошняя шваль прячет свои корабли. Если кто-то думает, что этот островок бесполезен, глубоко ошибается. На нем в Средневековье без всякого электричества пятнадцать тысяч человек жило. А еще он как ключ запирает проход со стороны Сицилии в Эгейское море. И самое главное: там водится пурпурная раковина. А я ее хочу всей душой. Купцы из Тира, Арвада, Бейрута, Библа и стремительно возрождающегося после страшного разорения Сидона1 вовсю основывают фактории на островах. Так чем мы хуже?

— Кноссо! — позвал я своего главного штурмана. — Ты берег Китиры хорошо знаешь?

— Еще бы! — фыркнул критянин. — Этот остров всего в дне пути от Крита, а я плавал отсюда и до самой Сикании2. Я там каждую бухту знаю, и каждую деревушку. Я немало тамошних баб продал на Эвбее.

— Там есть царь? — спросил я. — Есть с кем договориться?

— Там в каждой деревне свой царь, — скривился критянин. — Не с кем там договариваться. Разбойный народ. Хотя нет! Один из них похож на человека.

У него даже наблюдаются некоторые проблески ума. Он происходит из моего народа, не из ахейцев.

Мы не стали рисковать и сначала отправились к Пелопоннесу, заночевали на его южном берегу, а потом, обогнув Малейский мыс, поплыли к Китире, до которой оттуда часа три пути. Этот остров отлично виден отсюда, не ошибешься.

— Проклятье! — расстроился я, глядя, как рыбацкие лодчонки гребут к берегу, только увидев наши корабли. А подойдя к деревне, мы и вовсе не нашли никого.