– Я не получал твоих сообщений и понятия не имел, что ты меня тут ждешь, пока мне Кира не рассказала, – развел он руками.

– Кира… Кира… – обиженно засопела она. – Почему ты выбрал ее, а не меня? Чем я хуже? Посмотри на меня!

С этими словами паршивка немного распахнула покрывало, в которое куталась.

– Неужели не нравлюсь?

– Немедленно запахнись, – скомандовал Левон. – Ну не люблю я тебя, что тут непонятного? Поэтому и разорвал помолвку.

– Мама привела жениха – не полюбил, папа привел жениха – тоже не полюбил. И ты не любишь. Почему? Что со мной не так? – спросила она с надрывом.

В этих ее словах Левон очень четко расслышал ноты отчаяния.

И действительно, чтобы решиться прилететь в другой город, забраться в номер чужого мужчины, будучи девственницей, это надо сильно отчаяться. Он смотрел на то, как глаза Лилит наполнялись слезами, как соленые капли бежали по щекам, и ему невольно стало жаль глупую девчонку.

– Папа привел, мама привела… – вздохнул он, прищурившись. – Пошла бы и сама кого-то нашла, кого-то, кто тебя полюбит, и кого ты полюбишь, чтобы была взаимная симпатия. Ну? Не так-то это и сложно…

– Будто ты не знаешь, что отец кого-то с улицы никогда не одобрит, – простонала она с обидой. – А я замуж хочу.

– Тебе двадцать пять, пора жить своим умом, – прогудел Левон. – Не надоело во всем слушать родителей?

– Вам, мужчинам, проще, – стояла она на своем."

"– Ну-ну… Проще нам, видите ли. – Левон поначалу хотел поспорить, но вдруг понял, что это и правда разговор ни о чем. Поздно воспитывать двадцатипятилетнюю девицу, да и не его это задача. – Лучше скажи, как тут оказалась?

Только Лилит хотела ответить, как из гостиной послышался с детства знакомый голос. Голос той, что дала ему жизнь.

– Где Лилит? Где моя девочка? Что вы с ней сделали?! – кричала Карина Авиковна Саркисян.

– Где Лилит? – вторил ей отец Левона, Вазген Артурович.

Как только Левон услышал их голоса, сложил два и два. Ведь не искали бы Лилит, не привези они ее сюда сами. Их рук дело.

– Тебя мать привезла, да? – спросил, строго прищурившись.

Лилит уставилась на него круглыми глазами и промолчала.

Но ей и не нужно было отвечать.

«Зря я обвинял брата».

Впрочем, новое знание лишь еще больше его разозлило.

Сам только что учил Лилит не слушать родителей, а тем временем его собственные мать и отец спокойно позволяли себе такие вот выходки.

«Это они напрасно».

– Где твои вещи? – буркнул он грозно. – Не в пеньюаре же ты сюда пришла?

– В гостиной, в сумке, – жалобно пискнула Лилит.

Левон молча двинулся к шкафу, достал одну из своих белых рубашек, сунул Лилит в руки.

«Наподдать бы ей…» – мелькнула в его голове мысль.

Вот только Левон женщин не бил.